— Есть у вас творог, хозяюшка? — как ни в чем не бывало, поинтересовался Финист у Марьи Никитичны.

— Вон в той крынке возьмите, — кивнула она на край стола. — А рядом сливки, только что взбитые. Могу и варенья дать, чтобы послаще было, вишневого, как Лада любит. Мишка, ты чего на полу расселся? Ну-ка, быстро сгоняй за вареньем!

Не успели мы и рта раскрыть, как мужик поднялся с колен и скрылся в погребе. Спустя минуту он вернулся оттуда с пузатой банкой, полной ягод, оставил её и поспешил скрыться с кухни, бросив напоследок влюблённый взгляд на новорожденного сына.

— Вот и славно. И в дорогу с собой пару баночек варенья возьмете. А то смотрю я, едете вы совсем без поклажи. Негоже молодой жене в новый дом без подарка являться.

— Да подарки за нами едут, — я смутилась, вспомнив об оставленном приданом.

— Ну, лишним всё равно не будет, — рассудила Марья Никитична и положила успокоившегося ребенка в люльку. С улыбкой покачала ее — люлька, видать, не одно поколение детей вырастила. А затем оглянулась, что бы убедиться, что никого постороннего рядом нет.

— А Лада и, правда, шептунья? — спросила Марья Никитична, но Финист тут же приложил палец к губам.

— Забудьте то, что сегодня видели. И болтать не вздумайте! — предупредил он, сжимая меня еще крепче. Я только вздохнула, в его объятиях поудобнее устраиваясь. Неужели так приятно толстые бока мои мять?

— Я промолчу, да только шила в мешке не утаишь, — покачав головой, нахмурилась женщина.

— Смотря где мешок прятать, — упрямо возразил муж.

— Мне кто-нибудь объяснит, о чём вы вообще говорите? — возмутилась я. Посмотрела на Финиста сердито, затем на Марью Никитичну, уже вопросительно.

Финист вздохнул, переглянулся с хозяйкой постоялого двора и, усадив меня за стол, начал рассказ.

Чем больше я слушала Финиста, тем сильнее поражалась, насколько правда о магии отличалась от того, что я знала. Оказалось, что люди с магическим даром вовсе не были редкостью. Например, мой отец обладал слабенькими способностями к магии, и у Алёнушки они были. А вот мачеху природа обделила. Я вспомнила про красный и зеленый шар истины и с подозрением уточнила у Финиста, не магию ли он проверял, на что тот только усмехнулся и приложил палец к губам. Обманывать он умел с абсолютно невинным видом.

На мой логичный вопрос, почему в Академии магии учатся единицы, муж ответил так — усилий для развития магических способностей требовалось много. Магия подобна физической силе, у кого-то её больше, у кого-то меньше. Конечно, при должной тренировке даже совсем маленькую искорку можно разработать до вполне приемлемого уровня, чем и занимались в Академии. Проблема в том, что для любого, самого обычного колдовства, маг использовал собственные силы, оттого и лопал Финист как не в себя — восстанавливал потерянное. Получалось, что сколь бы силен магически не был колдун, а своего потолка он перепрыгнуть не мог. Поколдует пару часов — и падает без сил от истощения. Многие ли были готовы к такому испытанию? Отнюдь. Поэтому способности потихоньку оборачивались в нечто иное. Кто-то был чуть более удачлив в сделках, кто-то невольно привораживал (как моя младшая сестрица), а кто-то выздоравливал от тяжкой хвори за неделю. Вот и вся магия.

Но были те, кто заимствовал силу не у себя, а у самой природы. Их называли шептунами.

Шептунов в нашей стране можно было пересчитать по пальцам на одной руке, причем трёх было не найти, так как они затерялись в дальних селениях, а один жил в столице. Какой правитель не захочет иметь рядом с собой источник безграничной магии? Шептуны способны были колдовать безостановочно, общались с духами, и могли так заговорить человека, что он забывал сам себя. Многие маги завидовали им черной завистью, а обычные люди старались держаться подальше — там, где поселялись шептуны, редко бывало спокойно.