— А ты давно ли знаешь? — вопросом на вопрос ответила я, и Василиса потупила синие глазки.

— С прошлого года. Ты не думай, я никому не рассказывала. И от тебя скрывать не собиралась. Просто хотела убедиться.

— Ох, Василиса, кто бы меня убедил, — тут я рассказала сестричке о своих опасениях. О том, что силы колдовской я не чувствовала, и оттого казалось мне, будто вожу всех вокруг за нос. Василиса выслушала меня внимательно, а затем задумалась, по привычке пожевывая нижнюю губу.

— Скажу честно — магия в тебе есть, это любому колдуну невооруженным взглядом видно. Помнишь, как ты Мурку с того света вытащила? Три года назад, когда её собаки чуть не сгрызли, а ты полночи выхаживала? Мне тогда странным показалось, что на ней раны как по колдовству зажили…

Я покачала головой. Про кошку я помнила смутно, так как в то лето слегла с тяжелейшей лихорадкой и сама чуть не отправилась к праотцам.

Василиса вздохнула.

— Я бы тебе рассказала, как нас учат, да только не подойдет шептунам такая методика. Тебе бы настоящего мастера найти, который и научить сможет, и тайны шептунов раскрыть. Знаю я одного такого, но он отшельник, каких поискать. И характер у него презлющий. Правда, тебя может принять в ученицы.

— С чего бы? — удивилась я.

— Он наставником твоего мужа был. Финист один из немногих, кто вытерпел все три года обучения. Может, по старой памяти и тебя шептун в ученицы возьмет?

— А разве шептуны обычных магов учат?

— Конечно! Лучше варианта и не сыскать, ведь такой учитель силой поделиться сможет, если потребуется. А для колдуна нет ничего хуже магического истощения.

— Да какая из меня шептунья, Васька! — всплеснула я руками и добавила с горечью, едва слышно: — Где же это видано, чтобы коровы колдовали?

К счастью, последнюю фразу сестра не услышала, а то досталось бы мне.

Естественно, отпускать Василису в город, на ночь глядя, я не собиралась. И когда она заартачилась, мол, пойду в Академию и всё тут, позвала мужа. Тот, оказывается, подрабатывал у них приходящим учителем, так что Финиста сестра побаивалась. Муж наш спор разрешил быстро: сказал, что с утра свяжется с ректором и объяснит, почему Василиса не вернулась. Так что сестра успокоилась, поужинала вместе со всеми и позволила увести себя в спальню.

Кровать у меня была довольно большой, вдвоем мы с сестренкой свободно помещались, даже место оставалось, так что улеглись с удобствами. Я спать не хотела, выспавшись днем, а Василиса перед приходом к нам напилась какого-то бодрящего зелья. Так что проболтали мы до поздней ночи. Немудрено, ведь не виделись почти год — на прошедшие новогодние праздники Василиса не смогла вырваться из школы, и мы только открытками обменялись.

А рассказать было о чём. О русалке, которая меня на дно озерное утащить пыталась, о делах домашних, и о кознях Алёнушки. Хотя, про нее-то Василиса сама выспросила, правдами и неправдами. Знала, что я жаловаться на младшенькую не буду, и такие вопросы каверзные задавала, что я не заметила, как всё рассказала. А потом Василиса с пылающими щеками шепотом расспрашивала меня о Финисте и «том самом», что между мужем и женой за закрытыми дверьми спальни происходит. И я, смущаясь, призналась, что, кроме поцелуев, ничего между нами не было. Но перед этим взяла обещание: ни о чем не рассказывать родителям. Василиса пообещала; понимала, какой мачеха могла скандал устроить.

— Ты, главное, не расстраивайся, — утешала сестренка, гладя мои волосы. Руки у неё действительно были чудесными, я как кошка мурлыкала, когда она меня гладила. — Финист тебя бережет просто. По глазам его вижу, что ты ему очень нравишься.

Я могла с этим поспорить. С мужем отношения у нас были неплохие, а его объятия и поцелуи сбивали с толку.