О том, что произошло дальше, я даже Василисе рассказывать постеснялась бы. Финист сдержал своё обещание: он не был напористым, всеми своими действиями показывал, что готов в любой момент остановиться, если я не захочу продолжать. Не торопился, осыпал легкими поцелуями лицо и шептал такие ласковые глупости, что я рассмеялась бы, не будь мне так сладко и страшно одновременно. Сердце колотилось в груди, как после долгого бега, щёки пылали, и казалось, что прикосновения мужа оставляют на моём теле горячие следы.

Финист, действительно, доказал, что желает меня. Я видела это по реакции его тела, плотно прижимающего меня к кровати, ощущала, как он дрожит, когда на пробу провела рукой вдоль позвоночника. Но когда попробовала опустить руку ниже, муж не позволил продолжать эксперименты. Легонько прикусил моё ухо и предупредил, что ещё пара таких фокусов — и сдерживаться он не сможет. А я на тот момент не была уверена, что готова пойти до конца.

Когда руки мага коснулись шнуровки на моём платье, я судорожно вздохнула и вцепилась в неё пальцами. Было страшно и стыдно за своё тело. Муж улыбнулся и принялся целовать мои руки, а когда я расслабилась, совсем не ожидая подвоха, он ловко расшнуровал платье. А после ладони Финиста скользнули под него, оголили плечи, потянули легкую ткань вниз. Я только охнула, когда его поцелуи опустились на грудь, и муж припал к ней, как голодный ребенок, вытворяя такие вещи, о которых я и помыслить не могла.

В какой-то момент я настолько потерялась в ощущениях, что только шептала его имя и судорожно сжимала попавшееся под руку одеяло, чувствуя, что взлетаю до небес и рассыпаюсь миллионом искр. Никогда прежде я не испытывала подобных чувств. Я понимала, что он не лжет — невозможно было лгать с такими сияющими глазами и такой искренней улыбкой, обманывать этими тихими стонами и моим именем, вырывающимся из его уст. Я снова расплакалась, но уже от радости, а не от горя, и Финист собрал мои слезинки губами.

На надоедливый стук мы отреагировали не сразу. Только когда на улице стали громко возмущаться (а в открытое по летней жаре окно утреннего гостя было отлично слышно), муж выругался так, что я в очередной раз покраснела, и посмотрел на меня с извиняющей улыбкой.

— Боюсь, придется идти, — пробормотал он, откидывая со лба мокрую челку.

Я могла только кивнуть, стыдливо прикрываясь ладонями.

Финист посмотрел на меня с тревогой.

— Я не зашел слишком далеко? — спросил он, но я покачала головой.

Если бы не стук, я была совсем не против продолжить. От этой мысли меня снова бросило в жар, и муж, словно догадавшись, о чем я подумала, припал к моим губам в ещё одном жадном поцелуе.

— Сегодня ночью ты останешься в нашей спальне? — спросил он, запустив пальцы в мои волосы и пристально глядя на меня. Его взгляд словно проникал в самые потаенные части моей души, и я хотела, чтобы он увидел там, как сильно я его люблю.

— Останусь, — согласно кивнула, и Финист поцеловал меня в нос.

— Я люблю тебя, — серьезно произнёс он, погладив мою щеку. — Это признание не слишком быстрое?

— Разве можно любить быстро или медленно? — спросила я в ответ, и муж улыбнулся.

— И за какие заслуги мне досталось такое чудо?

Очередной стук прервал наши нежности, и Финист со вздохом слез с постели и потянулся за небрежно отброшенной рубашкой. Оделся.

— Иди, работай, — я кивнула, видя, что он сомневается. — Только…

— Ты можешь брать любые книги и смотреть всё, что захочешь. В конце концов, это твоя спальня тоже, — правильно понял меня Финист.

Я радостно взглянула на книжные полки, а муж фыркнул.

— Надеюсь, к ночи ты не променяешь меня на книги? — обняв меня перед уходом, шепнул он, и я повернулась, поцеловав его в задорную ямочку на щеке.