– Ну, у меня, например, есть квартира, – мрачно заметила она, не слишком вдохновленная таким предложением.

– А вот у меня нет квартиры, – сказал он. – И мне осточертело жить на чемоданах.

– А чем, позволь узнать, тебя не устраивает моя квартира? – Сама Фриско давно уже решила, что после свадьбы поселится здесь, и даже мысленно представляла Лукаса: тут, там, в постели…

– Места мало.

– А мне так вполне достаточно. – Она обиделась на его слова, хотя сама же нередко испытывала неудобства от недостатка места.

– Если мы поселимся у тебя, то все время будем натыкаться друг на друга.

Подобная перспектива показалась Фриско настолько обольстительной, что она даже слегка возбудилась. Взяв себя в руки, она решила упорно изничтожать свои желания, не показывать истинных переживаний. Вздохнув, она, в свою очередь, предложила альтернативный вариант.

– Столько сразу навалилось всяких дел! Сначала нужно дожить до свадьбы, а уж после заниматься подыскиванием соответствующего жилья.

– Значит, ты вовсе не против того, чтобы ютиться в этой вот крохотной квартирке вместе со мной?!

Фриско постаралась осторожно подобрать слова.

– Знаешь, Лукас, некоторые супружеские пары начинали семейную жизнь с того, что у них была всего лишь одна единственная комната. Поскольку здесь у меня три комнаты, думаю, как нибудь мы смогли бы уместиться. Ты так не считаешь?

– Ну, как нибудь, наверное.

У Фриско все настроение пропало: голос Лукаса был сейчас таким нейтральным, как если бы речь шла о соседстве с братом или приятелем. Ей хотелось встряхнуть его. Даже накричать.

И этот эпизод был лишь одним из многих, через которые Фриско пришлось пройти на пути к свадьбе.

Поскольку ее лишили возможности планировать большую церковную церемонию и заниматься пышным приемом, Гертруда вынуждена была довольствоваться организацией скромного торжества в саду ее дома.

Понимая, что матери не удалось осуществить свою давно выношенную мечту, Фриско старалась не усугублять ситуацию и соглашалась буквально со всем, что она предлагала.

Так, сама Фриско ничего не имела бы против того, чтобы довольствоваться обыкновенным платьем или даже костюмом – например, тем, в котором однажды уже выступала в качестве невесты. Однако Гертруда о такого рода нарядах даже слышать не желала.

– Я позабочусь о том, чтобы моя дочь была нормальной невестой и чтобы на ней был соответствующий наряд: белое подвенечное платье. Вот так то. Попрошу принять это к сведению, Фриско Бэй Стайер. – Мать была непреклонна. – Обязательно должно быть подвенечное платье.

Фриско, Карла и Джо ходили по магазинам и приобретали все по списку, составленному Гертрудой.

Во время самой первой из таких поездок в магазины Фриско вдруг начала испытывать беспокойство относительно Джо. Когда же ездили выбирать обувь, Фриско незаметно отвела Карлу в сторону и поинтересовалась, не обратила ли подруга внимание на несколько необычное поведение Джо.

– Хочешь сказать, на еще более необычное, чем всегда? – Карла переспросила, хотя было очевидно, что ее вопрос относится к разряду риторических. – Хочешь не хочешь, а не заметить сложно. Она какая то подавленная.

То то и оно. Джо была до такой степени притихшей и подавленной, что это даже бросалось в глаза.

– Может, у нее что нибудь на работе не так? – высказала вслух предположение Фриско.

– Кто знает? Все может быть. – В голосе Карлы звучал скептицизм, который она не замедлила объяснить. – Но ведь ты и сама прекрасно знаешь Джо. Если у нее что не в порядке, то она обычно не сдерживается, а, наоборот, старается выплеснуть раздражение на всех, кто оказывается в радиусе слышимости. И слов не выбирает.

Фриско была с этим вполне согласна.