Боже, в первую субботу июня?! Фриско сжала зубы, чтобы не опровергнуть слова Лукаса.

– Значит, осталось чуть больше месяца?! – воскликнула Карла. – Даже нет, чуть меньше! Со вчерашнего дня ровно четыре недели, так ведь получается! – И она повернула к Фриско свое удивленное лицо. – Когда мы встречались вечером в среду, ты ни единым словом даже не намекнула нам о грядущем событии.

– Да, все это так, но дело в том… – начала было Фриско, спешно пытаясь изобрести хоть какой то правдоподобный ответ.

– Видите ли, мы ведь сами только вчера все это решили, – неспешно сказал Лукас и посмотрел на свою невесту. – Не так ли, любовь моя?

Любовь моя!!! Фриско почувствовала укол в самое сердце. А что если взять и заехать ему по физиономии прямо здесь, чтобы не осталось на ней и следа этого притворно заботливого любящего выражения. Однако по здравому размышлению она пришла к выводу, что предпочтительнее держаться в рамках приличий. Изобразив прямо таки сахарную улыбку на устах, она покорно ответствовала:

– Да, мой дорогой, все именно так и есть.

Глаза ее метали громы и молнии. Фриско, однако, превосходно держала себя в руках. Придав своему лицу виноватое выражение, она повернулась к подругам.

– Я была бы чрезвычайно счастлива, если бы ты, Карла, и ты, Джо, были моими подружками на свадьбе.

– О, Фриско! – воскликнула Карла. – Я так надеялась, что ты не позабудешь о нас!

– Со своей стороны, – веско сказала Джо, – я была бы признательна, если бы ты избавила нас от необходимости участвовать в сем действе.

– Об этом не может быть даже и речи! – с улыбкой ответила Фриско и перевела взгляд на Лукаса, в глазах которого так и прыгали шутовские огоньки. – Я не буду считать себя вышедшей замуж, если на свадьбе не будет лучших моих подруг, – продолжала она, адресуя слова девушкам и одновременно испытующе глядя на Лукаса.

Его глаза прищурились.

Она гордо вскинула голову.

К счастью, острой ситуации удалось избежать. Очень кстати подошла мать Фриско и незамедлительно увела дочь к припозднившимся гостям, только сейчас прибывшим на вечеринку.

Вечер удался на славу. Так говорили все гости, да, впрочем, Фриско и сама это чувствовала. Но всему хорошему приходит рано или поздно конец. Закрыв дверь за последними гостями, Фриско свободно вздохнула.

– По моему, все получилось отменно! Просто замечательно! – Гертруда обняла мужа за талию, и все вчетвером направились в гостиную.

Фриско издала едва уловимое рычание.

– Осторожнее! – шепотом предупредил ее Лукас.

– И вправду замечательно, моя дорогая, – ответил жене Гарольд тем мягким тоном, который свидетельствовал о его хорошем расположении духа. Оставив жену, он подошел к сервировочному столику, поставленному напротив камина. – А теперь я хочу наполнить бокалы шампанским и в узком кругу выпить за нашу любимую дочь и дорогого жениха, – объявил Гарольд и принялся наполнять бокалы.

– Прекрасная мысль! – поддержала его супруга.

– Выпьем, и я сразу же отправляюсь домой, – сказала Фриско, успев опередить мать, которая намеревалась продолжить застолье в более тесном кругу.

– Как, уже? – явно разочарованная словами дочери, поинтересовалась Гертруда. – Я то думала, что мы все сейчас посидим, обсудим, как будем устраивать свадьбу.

– Мамочка, я как выжатый лимон! – И это было правдой. После того как целую вечность пришлось исполнять в присутствии гостей роль радостной невесты, Фриско чувствовала себя вконец измотанной. – А обустройство свадьбы можно обсудить и попозже.

– Если не против, на этой неделе в один из дней мы могли бы прийти к вам на ужин? – предложил Лукас и с улыбкой принял от Гарольда протянутый бокал шампанского.