– Погодите, погодите! – воскликнула она, чувствуя, что сейчас самое время возразить ему и тем самым как бы защитить отца. Хотя в глубине души Фриско и сама думала точно так же.

– Нет уж, теперь вы погодите! – И Лукас энергично тряхнул головой. – Я не мастак обходить острые углы. И потому скажу напрямик: нравится вам это или не нравится, однако ваш отец паршивый бизнесмен.

Фриско сочла за лучшее промолчать, потому что спорить с очевидным едва ли имело смысл.

– Ладно… – Он совершенно справедливо расценил ее молчание за капитуляцию. – Так вот я и спрашиваю, как именно мы собираемся выпутываться из этого дерьма? Из того дерьма, что он навалил?

– Да, но ведь моя мать… – начала было Фриско.

– Перестаньте фантазировать и спуститесь на землю, – перебил он ее. – Насколько я могу судить, в самом лучшем случае ваша мать сможет разве что восполнить те суммы, которые он, так сказать, позаимствовал. – Лукас сделал небольшую паузу, затем продолжил: – Между прочим, ваша мать – замечательная женщина.

У Фриско от всех треволнений начиналась головная боль.

– Да, она очень красивая женщина и замечательной души человек. – В тоне Фриско чувствовалась непреклонность. – Будет ужасно, если все это обрушится на нее.

– Ну, я никогда не стремлюсь усложнять жизнь женщинам, – счел нужным ответить Лукас. – Это относится ко всем: к молодым и не совсем молодым дамам.

– Но раз вы намерены осложнить жизнь моего отца… – она не договорила.

– О да! В этом отношении я намерен проявить упорство. Больше того, я действительно намерен завладеть этой компанией.

– Но ведь уже более столетия она принадлежит родственникам с материнской стороны и теперь – моей матери! – Ее протестующее восклицание напоминало крик о помощи. – Это станет для нее ударом, непоправимым ударом.

– Стало быть…

Появившийся официант убрал грязную посуду со стола и затем, двигаясь ловко и уверенно, несколькими быстрыми движениями поставил тарелки с антре  и закуской.

– Семга великолепно приготовлена.

Намеренная поддержать вежливый разговор, Фриско выдавила улыбку в ответ на слова Лукаса.

– Да, вы правы. Да и ваш стейк замечательно выглядит.

Маканна прищелкнул языком.

Фриско беззвучно вздохнула. Нелегко, очень нелегко чувствовать отвращение к мужчине, который обладал таким сокрушительным оружием ближнего боя, как, например, обезоруживающая улыбка, заразительный смех и очаровательная усмешка.

– Да, так на чем это мы прервали наш разговор? – уточнил он, легко разрезая отменный кусок стейка толщиной в два пальца, словно перед ним на тарелке лежало нежнейшее желе.

– Мы говорили о моей матери. – Голос Фриско звучал напряженно, и с этим она решительно ничего не могла поделать. Будь это в ее власти, она пошла бы на все, за исключением разве что убийства, лишь бы только защитить свою мать. – Вы хотели сказать о том, насколько тяжело ей будет пережить потерю компании.

– Да, так вот о вашей матери. – Лукас положил в рот кусок мяса, тщательно прожевал его и, лишь проглотив, продолжил: – Что я намеревался вам сказать. Мы вместе должны будем подумать, как лучше всего выйти из создавшейся ситуации, чтобы не доставить неприятностей вашей матери.

При этих словах Фриско чуть не поперхнулась тем крошечным кусочком семги, который как раз положила в рот. То есть как это – не доставить неприятностей?! Будучи не в состоянии произнести хоть слово, она в немом недоумении уставилась на него.