– Можешь говорить теперь что хочешь, – пробурчал Роб. – Всю жизнь твой пример, твои дела у меня перед глазами. Мистика, наверное, тут действительно ни при чем, твоя железная воля и несокрушимая решительность – вот что творит чудеса. У меня дух всегда захватывало, видя, как ты рискуешь в бизнесе и какие получаешь потрясающие результаты. Мы с Майклом и гордимся тобой, и одновременно чувствуем себя какими то вечными мальчиками.

Вновь и вновь возвращался Лукас к словам Роба: запало, что называется, в самое сердце. Конечно, он упустил момент, когда ребята выросли, когда им нужно было бы предоставить самостоятельные участки работы. А он все держал их на помочах, и каждый его новый успех вызывал у братьев чувство собственной ущербности, давил на их самолюбие. Еще немного – и между ним и братьями образуется непроходимая пропасть. Да не взять ли ему в компанию какого нибудь крепкого руководителя, чей авторитет будет восприниматься ими не так болезненно?

Правда, именно сейчас для подобных замещений не самое подходящее время. Более важные вопросы стояли перед Лукасом.

И чтобы хоть как то успокоить и ободрить брата, он произнес:

– Знаешь, Роб, мне очень нужна нынче твоя помощь.

– Ты только скажи, Лукас. Если это будет в моих силах, я для тебя в лепешку готов разбиться. – Вся сонливость мигом исчезла из голоса Роба, слова прозвучали твердо и осмысленно.

Ага, вот как раз сейчас самое подходящее время для доверительного разговора – Лукас вспомнил сетования Майкла на то, что он ничем с братьями не делится.

Он сказал:

– Понимаешь, суть в том, что по личному, так сказать, делу мне срочно нужно уехать из города. И пока меня тут не будет, я хочу, чтобы вы оба, ты и Майкл, все взяли на себя.

– Договорились, – с улыбкой сказал Роб и добавил: – Если, конечно же, ты уверен, что я справлюсь. И если меня оставят на свободе.

– Ну, в этом можешь не сомневаться, Роб. Каталажка обойдется без тебя, – произнес Лукас непререкаемым тоном.

– Ну, раз ты говоришь… – в голосе Роба звучало прямо таки монашеское смирение. Видно, тут он во всем полагался на старшего брата.

– Но! – И в голосе Лукаса зазвучал металл. – Изволь впредь не вляпываться в подобное дерьмо, вторично я тебя вытаскивать за уши не намерен, ты понимаешь?

– Скажи, ты веришь моему слову? – в голосе Роба слышалась уязвленность, замешенная на робкой надежде.

– Я верю твоему слову, – с ударением на «верю» тотчас же ответил Лукас.

Роб удовлетворенно вздохнул.

– Спасибо, – с чувством проговорил он и затем, придав голосу деловой оттенок, поинтересовался: – Ты уже разговаривал об этом с Майклом?

– Нет, и едва ли успею. Я спешу на самолет, так что ты уж введи его в курс дела, когда сумеешь с ним связаться.

– Непременно. В этот час по субботам он, как правило, играет в гольф.

– Наверное, – согласился Лукас и про себя улыбнулся.

– Словом, ты спокойно поезжай, занимайся своими делами и ни о чем плохом не думай. За лавкой мы с братом присмотрим.

– Спасибо тебе, Роб. Я надеюсь на тебя.

Образовалась пауза, достаточно протяженная, чтобы Лукас успел подумать о том, что невесть с каких пор он не благодарил своих братьев за их преданность ему и его компании.

– Всегда готов помогать тебе, ты же знаешь, – сказал Роб, и по его тону чувствовалось, что это не пустые слова. – Кстати, ты не против, если я задам тебе один вопрос?

– Всегда пожалуйста.

– Скажи, то дело, из за которого ты должен уехать, – связано с женщиной?

Теперь настала очередь Лукаса держать паузу, обдумывая свой ответ. Не в его характере было делиться даже и с братьями.