Впрочем, какого черта…

– Да, это связано с одной дамой, – произнес он наконец. – Ничего больше ты от меня не услышишь.

Роб рассмеялся: судя по всему, он пребывал в эту минуту в отличном настроении.

– Ладно, поезжай к ней, Лукас, – милостиво разрешил он. – Настоящий мужчина из семейства Маканны своего счастья не проворонит.

– Ага, вот тут ты совершенно прав. Счастливо тебе, Роб. Как только смогу, объявлюсь.

Роб весело рассмеялся.

– Удачи тебе, Лукас.

Мягко прищелкнув языком, Лукас положил трубку на рычаг.

На гладкой поверхности спящего ночного океана выделялась серебряная лунная дорожка. Ветер лениво перешептывался с пальмовыми ветвями и овевал лицо и плечи Фриско.

– Ты великолепный гид, Кен, – сказала она, останавливаясь возле самого берега, где неспешные волны накатывались на остывший океанский песок, и я тебе чертовски благодарна. Я столько увидела. – В ее мягком голосе отчетливо слышалась сердечная нота признательности. Фриско была искренна: именно благодаря Кену отдых выдался таким удачным.

Правда, отведав знаменитую запеченную свинью, она не пришла от нее в восторг, но охотно попробовала другие местные блюда, которые предлагались на луау. А после некоторых уговоров Кена она также согласилась вместе еще с несколькими туристами узнать прелесть хулы. Тот маршрут, который предложил ей на два своих выходных дня Кен, оказался чрезвычайно интересным, хотя и отнял у девушки едва ли не все силы. Они обошли столицу – побывали в особняке губернатора, посетили епископский музей, считающийся старейшим на Гавайских островах (был открыт в 1889 году), с удовольствием посмотрели выступления полинезийских танцоров, много смеялись и, аплодируя, практически отбили себе ладони. Также они отдали дань уважения морякам американского флота в мемориале на борту «Аризоны», пришвартованной в Перл Харбор.

И это еще не все. Память Фриско прямо таки распухла от обилия увиденного, от массы звуков, от невероятного обилия красот.

В этот вечер Кен вновь решил повести ее в один из малоизвестных туристам ресторанчиков. На ужин они ели нежнейшее филе копченой рыбы, рис, хрустевшие на зубах листья салата, фрукты и запивали все это тонкого букета белым вином. По возвращении в отель Кен предложил немного прогуляться по пляжу.

Вечер выдался просто на удивление.

– Спасибо тебе огромное, – произнесла Фриско с легким вздохом сожаления, должным означать, что все хорошее, увы, рано или поздно заканчивается.

– О чем речь… – Кен обернулся к ней, и в лунном свете лицо его показалось Фриско мертвенно бледным. – Но это еще не все сюрпризы. – Улыбнувшись, он наклонился к ней.

Фриско непроизвольно сжала кожаные ремешки сандалий, которые держала в руках. Он намеревался поцеловать ее, и она заранее догадалась о его намерении. Собственно, она и думала, что так произойдет. Она ждала этого поцелуя всякий раз, когда они поздними вечерами расставались, чтобы порознь провести очередную ночь.

– Кен, я… – Голос изменил ей, она переложила одну сандалию в другую руку и свободной ладонью слегка уперлась ему в грудь.

Кен замер. Губы его застыли в нескольких дюймах от ее губ. В напряженных темных глазах было ожидание.

– Я хочу поцеловать тебя, Фриско, – прошептал он. – Я хочу этого с тех самых пор, как ты впервые переступила порог отеля, такая усталая, разбитая и вместе с тем желанная. – Его губы растянулись в насмешливую улыбку. – И потом, грех не воспользоваться такой располагающей обстановкой.

В глазах Фриско сквозила неопределенность.