– Да всем остальным наср… – С языка Фриско едва не слетела фраза, частенько звучавшая из уст подруги Джо. В самый последний момент Фриско прикусила себе язык и чинно завершила начатую фразу словами: – …остальным решительно все равно.

Судя по тому, как искривились в улыбке губы Лукаса, он достроил и оценил первоначальную реплику Фриско.

Как ни противилась она желанию Лукаса купить ей пижонское обручальное кольцо с этим огромным бриллиантом, но сейчас, увидев воздетые уголки его губ, не смогла оставаться бесстрастной и ответно улыбнулась.

– Держите себя в руках, – едва слышно попросил Лукас. – Иначе этот человек может сделать превратные на ваш счет выводы.

– Пускай только попробует! – так же шепотом ответила Фриско, а когда клерк обернулся к ней, она одарила его очаровательной улыбкой.

Ей было немного неловко издеваться над молодым и ни в чем решительно неповинным клерком. Но он старался все делать так споро и ладно, старался выглядеть таким – ее бабка сказала бы учтивым, что от его деланной старомодности у Фриско и Лукаса сами собой растягивались губы в улыбку.

Чтобы не расхохотаться, Фриско и Лукас старались не глядеть друг на друга: им одним было ведомо, каких усилий требовало это внешнее спокойствие, пока оформляли покупку.

Но стоило только взять покупки, выйти и отойти буквально два шага от магазина, стоило только взглянуть друг на друга, как тщательно удерживаемый хохот прорвался наружу.

Казалось бы – экая малость. Но этот смех был общим и объединяющим, он помог впервые с момента приезда Лукаса на остров несколько ослабить напряжение и неловкость, которые Фриско всегда испытывала в его присутствии.

Прошло три дня. В светлое время суток Лукас и Фриско были заняты хлопотами, однако наступала ночь, оба возвращались в свой номер – и тихие ночные часы превращались в бесконечно растянутую пытку. Всякий раз, когда Фриско возвращалась к себе и, проходя мимо стойки администратора, брала у Кена ключ от номера, она испытывала чувство вины. Кен старался делать при этом спокойное, официальное (как и подобает служащему отеля) выражение лица.

Лукас был намерен пожениться до того, как закончится срок отдыха Фриско и им придется возвращаться в Филадельфию.

Наступила среда.

Бракосочетание было назначено на пятницу. Церковный обряд должен был состояться в небольшой местной церкви.

Фриско почему то очень боялась предстоящей церемонии.

– Не желаете чего нибудь выпить? – голос Лукаса вывел ее из размышлений. – Кофе? Или холодный чай? А может быть, хотите чего покрепче?

– Чаю, если можно, – она сумела выжать из себя улыбку. – Ужасно в горле пересохло.

– У меня тоже.

Взяв Фриско за руку, Лукас направился с ней через толпу туристов в небольшое кафе. Заведение с утра пораньше работало на полную катушку. Лукасу посчастливилось отыскать единственный столик, еще остававшийся незанятым.

– Им не мешало бы сделать тут небольшой ремонт, – сказал Лукас, оглядевшись по сторонам; большинство посетителей кафе были в ярких одеждах, они ели и шумно разговаривали, энергично жестикулируя.

– Даже и тут вы не можете расстаться с ухватками бизнесмена, – съехидничала Фриско, внезапно почувствовав, как хорошее настроение покидает ее.

– Разумеется, – и Лукас обратил на нее свой проницательный строгий взгляд. – Что же тут плохого?

– Да ничего, разумеется, плохого, – и Фриско покачала головой. Этот жест, впрочем, более относился к предыдущему эпизоду и мог означать примерно следующее: «Ведь только что было так хорошо, так славно, они смеялись и этот смех объединял их – куда все это по девалось?..»

– Вы чем то расстроены? – участливо поинтересовался у нее Лукас.