Фриско была поражена. Неужели Лукас намерен выложить сейчас всю подноготную перед этим милым, но малознакомым человеком?! Этого ни в коем случае нельзя допустить!

– Видите ли, Уилл, есть причина, побудившая меня и Фриско не привлекать к нашей женитьбе большого внимания со стороны.

Фриско обратилась в слух. Но в этот момент Уилл направил разговор несколько в иное русло.

– Гхм… Это, разумеется, совершенно не мое дело, Лукас, – чувствуя явную неловкость, сказал он и смущенно взглянул на Фриско.

– Ну почему же – совершенно, – парировал Лукас. – Если вы и вправду намереваетесь работать на меня…

– Да, именно так, – сказал Уилл. – Но только я не вполне понимаю, какова здесь связь. Моя будущая работа – это ведь совершенно другое.

– Тут все очень просто, – Лукас пожал плечами.

– Вот как?! – Фриско нахмурилась.

Лукас преспокойно продолжал:

– Нам бы не хотелось, чтобы наши близкие и знакомые были в курсе того, что мы поженились.

– Гхм… – Уилл недоуменно повел головой. – И почему же?

– Не хотим расстраивать родителей Фриско.

– Они что же, не одобрили выбор своей дочери?

Лукас улыбнулся.

Отлично понимая истинную подоплеку его улыбочки, Фриско почувствовала, что выдержка изменяет ей. Не одобрили кандидатуру Лукаса Маканны?! Ха! Как бы не так! Отец ее спит и видит, как дочь выходит замуж за этого легендарного человека.

– Ну, я бы не стал так уж прямо утверждать, что они не одобрили ее выбор, – мягко сказал Лукас. – Дело в том, что я и Фриско, мы знакомы недавно, еще недостаточно знаем друг друга. А мать Фриско – женщина несколько старомодных взглядов. И нам бы не хотелось огорчать ее. В то же самое время мы не хотим расставаться. Так ведь, дорогая?

Он обернулся и посмотрел на Фриско, причем в глазах его была такая неподдельная любовь, что у Фриско перехватило дыхание.

Слова Лукаса Уилл принял за чистую монету.

– Вы хотите сказать… – Он прокашлялся и затем, несколько понизив голос, продолжил: – Насколько я понимаю, вы хотите спать вместе, так, что ли?

– Именно так, – без околичностей подтвердил Лукас.

Фриско едва сдержалась, чтобы не закатить глаза к потолку и не застонать. Вздох остался в ее груди. О, если бы только Лукас и вправду имел в виду то, что сказал. Но увы, это не так. Уж ей то известно. И это знание отзывалось болью в душе Фриско.

– Что ж, весьма похвально, – произнес Уилл, очень по доброму улыбнувшись поочередно Фриско и Лукасу. – Я ведь, подобно ее матери, тоже человек весьма старомодный. – Он прищелкнул языком, хохотнув. – Если не сказать зануда, во всяком случае в глазах молодых. Все недавние веяния, свобода нравов, простота в обращении между людьми – все это не коснулось меня вовсе. – Он покачал головой. – Я, знаете, как человек другой эпохи, совершенно не понимаю, мягко говоря, нынешний стиль жизни: эти, как их называют, альтернативные отношения – так ведь, кажется, нынче принято говорить? А по моему, разврат – он и есть разврат. А всякие там умные словечки нужны для того, чтобы прикрыть намерение избегать ответственности, уходить от прямых обязанностей.

Фриско чувствовала сильное желание возразить, защититься, высказать истинно феминистскую точку зрения на все эти проблемы. Однако она промолчала. Дело в том, что в последнее время она все чаще стала думать так же, как и Уилл.

– Стало быть, вы понимаете нашу дилемму?

– Еще бы! – Уилл энергично кивнул головой, затем чуть нахмурился. – А когда же вы намерены рассказать обо всем родителям Фриско?

Отличный вопросец! – подумала Фриско и с надеждой взглянула на Лукаса: сумеет или не сумеет найти достойный ответ? Лукас оправдал ее надежды.