|
Нет, его жена не будет класть свою шубу на широкую кровать, где они с Джой провели вместе столько приятных часов. Он поклялся себе, что Рената никогда не узнает об их отношениях, и тем не менее, какое-то чувство долга перед ней не позволяло ему предать ее настолько, чтобы притворяться рядовым гостем в доме, который в действительности был для него почти что родным. Ни о каком другом предательстве не могло быть и речи. Фрэнк всегда считал: его самое ценное качество — способность разделить разные стороны своей жизни непроницаемой перегородкой. Ему всегда это удавалось. С тех пор как он покинул отчий дом и отправился в Лондон, он никогда не думал о своем буйном, вечно пьяном отце и о слабой, всепрощающей матери. Но когда он поехал проведать родителей и братьев с сестрами, которые так и остались навсегда в маленьком городке на западе Ирландии, он не привез с собой не то что рассказов — даже мыслей о своей лондонской жизни. Он ухитрился вернуться в родной дом если и не обтрепанным, то, по крайней мере, неухоженным. Никто бы из них не догадался о том, какую жизнь он ведет в мире бизнеса. Ренате для ее единственного визита вежливости он купил мешковатое твидовое пальто и предупредил ее, что им придется на время отказаться от удобств, к которым они привыкли в Уэмбли. Рената сразу все поняла; не проронив почти ни слова, она пошла помогать женщинам на кухню, в то время как Фрэнк разговаривал с братьями, предлагая вложить туда-то, купить то-то — одним словом, всякими вежливыми незаметными способами давал им возможность поправить свои дела. Все четыре дня, что он провел в родном доме, его кожаный портфель и туфли ручной работы пролежали в багажнике взятой напрокат машины, вместе с шелковыми шарфами и драгоценностями Ренаты.
Фрэнк говорил, что тащить за собой прошлое, воспоминания — значит ограничивать себя во всем. Нужно жить как можно полнее той жизнью, какой ты живешь в данный момент, не связывая себя никакими узами. А потому не следует вести ничего не подозревающую жену в дом любовницы. Точно так же когда Куигли собирали у себя гостей, например каждый год на Рождество, мисс Ист якобы бывала в отъезде. Они нередко встречались на нейтральной территории, к примеру у его тестя, но разговаривали исключительно о работе. Фрэнк умел буквально забыть о той, другой их жизни вдвоем и деловито обсуждал с ней планы и проекты. Ему незнакомо было тайное, преступное упоение, которое другие испытывают от связи на стороне, и он знал, что Джой тоже не ощущает ничего подобного. Не должна ощущать. В конце концов, это она установила правила игры. С самого начала она твердо заявила, что они друг другу ничего не должны и ничем не обязаны. Она заверила его, что не собирается мириться с жалкой участью типичной «другой женщины». Не будет никакой бедняжки Джой, которая, оставшись в Рождество одна, сидит с бутербродом в руке у приемника, слушая «Динь-динь-дон». Когда они познакомились, ей было тридцать; десять лет до того она прожила более или менее в одиночку. Встретить Рождество она сможет, где захочет, и она не намерена ни минуты чувствовать себя брошенной. Они постараются не терять времени понапрасну и брать от жизни все, но карьера и личные планы не должны от этого страдать. Она свободна как ветер и отправится, куда захочет, не спрашиваясь у него. Если подвернется поездка в Штаты, она не откажется, а он до ее возвращения пусть изыскивает другие способы заполнить часы, которые они обычно проводили вместе. Они безмятежно блаженствовали… Целых три года длилась настоящая идиллия. Летом частенько сиживали в саду — пили холодное белое вино, закусывая грушами и персиками; зимой, устроившись на роскошном толстом ковре перед камином, разглядывали возникающие в пламени картины. Никогда они не жаловались друг другу, что не могут остаться вместе на выходные, на неделю, на всю жизнь. И никогда в их разговорах не упоминалась Рената. Как и Дэвид из рекламного агентства, имевший серьезные виды на прекрасную Джой Ист и посылавший ей огромные букеты. |
