В прошлом году Джой сказала, что не сможет принять участия в приготовлениях к рождественской вечеринке. Ей надо съездить на ярмарку, посвященную упаковочному делу. Это важно — ей нужны новые идеи.

— Да ведь она проходит каждый год в это время. Раньше же ты никуда не ездила, — застонал Фрэнк.

— Ты мне указываешь, что мне делать и чего не делать? — Голос был холоден как сталь.

— Ну конечно нет. Просто это уже вошло в традицию… Твои идеи для рождественской вечеринки… Так было всегда. Задолго до того, как мы с тобой… В общем, всегда.

— И ты думал, что так всегда и будет… Еще долго после нас с тобой?

— В чем дело, Джой? Если ты пытаешься что-то мне сказать — так говори же! — Резкостью тона он старался скрыть свой шок.

— Я никогда ничего не пытаюсь сказать, уверяю тебя. Можешь быть в этом уверен. Я или говорю, или не говорю, без всяких попыток.

Он пристально посмотрел на Джой. Голос ее звучал как-то непривычно. Чтобы Джой Ист пила, пила в середине дня… это было немыслимо. Он выкинул нелепое подозрение из головы.

— Вот и хорошо, — сказал он с напускной веселостью, — ведь я и сам такой. Если я что-то хочу сказать, я говорю прямо. Мы с тобой из одного теста.

Ее улыбка показалась ему странной.

Когда она вернулась с ярмарки, они встретились, как было условлено, у нее дома. Это было вполне безопасно помимо всего прочего еще и потому, что Джой действительно работала у себя дома, в маленькой светлой студии, и у Фрэнка был законный предлог, чтобы заглянуть к ней. А еще лучше было то, что ее дом находился почти в двух шагах от офиса бухгалтерской фирмы, с которой они консультировались по вопросам о налогах. У Фрэнка была уважительная причина регулярно их посещать. Если бы его машину увидели в этом районе, у него было надежное алиби.

Джой призналась, что большого толка из ее поездки на ярмарку не вышло.

Там была одна дребедень.

— Так зачем же ты поехала? — раздраженно спросил Фрэнк. Пока она была в отлучке, ему пришлось подыскивать кого-то вместо нее, чтобы подготовить зал к предстоящему празднику, а в этом деле никто ей и в подметки не годился.

— Чтобы сменить обстановку, развеяться, отдохнуть, — отвечала она задумчиво.

— Господи, никогда бы не подумал, что на торговой ярмарке можно отдохнуть.

— Можно, если почти безвылазно сидишь в своем гостиничном номере.

— И чем ты таким серьезным занималась у себя в номере? — холодно осведомился Фрэнк.

— А разве я говорила, что занималась чем-то серьезным? Я так сказала?

— Нет.

— Ничего серьезного, абсолютно ничего. Я читала каталоги, заказывала еду, много холодного белого вина. Ах да, и еще познакомилась с одним милым шотландцем, он руководит фирмой, торгующей канцелярскими товарами. А вообще, ничего серьезного.

Фрэнк побледнел, но держал себя в руках.

— Ты пытаешься сделать мне больно? — сказал он.

— С чего ты взял? Мы же из одного теста, ты часто это говоришь. У тебя своя жизнь со своей женой, у меня — своя и свои случайные знакомые. При чем тут боль?

Они лежали в постели. Фрэнк потянулся к ночному столику и вынул из портсигара сигарету.

— Вообще-то, мне не по душе, что ты здесь куришь. Запах потом долго не выветривается, — заявила Джой.

— Вообще-то, я здесь и не курю. Но то, что ты говоришь, не дает мне покоя, — ответил он, закуривая.

— Ну-ну, все это игра, разве не так? — Джой заговорила вдруг совершенно добродушно. — Я много думала об этом во время своей поездки. То, что нас связывает, это не любовь, не та великая страсть, которая заставляет людей совершать глупости.