– Не смотри на меня так, Мири Шене, – предупредил он.

– Как – так? – спросила она.

– Словно думаешь, что я похож на своего отца. Вовсе нет. Я помог Мейтланам потому… потому что мне так было надо. Вряд ли удастся разделаться с Серебряной розой, если в ее злодеяниях будут осуждены другие. Я вовсе не герой.

– Сомневаюсь, что Мейтланы согласятся с этим. Когда я думаю, что с ними могло случиться… – Мири содрогнулась. – Эти религиозные конфликты ужасны… Серебряная роза пытается их разжечь, тогда она просто чудовище. Когда же закончится бессмысленно жестокое противоборство между гугенотами и католиками? Я… я так боюсь за Габриэль и ее семью.

– Хотелось бы сказать, что у тебя нет причин волноваться, – ответил Симон мрачно. – Но из того, что я услышал ночью в Шенансо, война только усиливается. Если Темная Королева не сможет ограничить амбиции герцога де Гиза, он возьмет под полный контроль королевскую армию и двинется на Наварру, попытается разбить гугенотов раз и навсегда. Ты должна предупредить сестру.

– Уверена, Реми все знает об опасности и постарается защитить семью, но я пошлю им весточку при первой же возможности… – Мири замолчала, предательски покраснев. Опустив голову, она прошептала: – Я бы предупредила Габриэль, если бы знала, где она. А я… я этого не знаю.

Мири была плохой обманщицей. Но в мире, полном людей, гораздо более изощренных в обмане, Симон находил прозрачную честность Мири одним из ее самых очаровательных качеств.

– Можешь отправить им весточку в дом на берегу По, – предложил он.

Мири вскинула голову, посмотрев на него огромными глазами, и он добавил:

– Я давно знаю, где живут Габриэль и ее капитан-гугенот, но преследовать их мне не хотелось. Мне нужны были Хозяйка острова Фэр и ее супруг-колдун.

– Теперь, когда ты знаешь, что «Книга теней» не Ренара, у тебя нет повода искать его, верно? – спросила она.

– С книгой или без нее граф все еще опасно осведомлен в черной магии.

– Ренар никогда не воспользуется своими знаниями и недобрых целях, – сказала Мири, подняв к нему лицо и глядя на него умоляющими прекрасными глазами. – Ты должен мне верить.

Как ему хотелось верить ей! Он пожалел, что упомянул Ренара. Подобно камню, брошенному в тихий пруд, это нарушило гармонию, возникшую между ними. У Симона набралось бы немного спокойных моментов в жизни, особенно с Мири. Тем драгоценнее были эти мгновения. Он сжал губы и вдруг понял, что совершает признание, которое никогда бы не сделал.

– Если мне снова придется встретиться с Ренаром, и… я постараюсь уйти и оставить его в покое. Ради тебя.

– Он очень хороший человек, Симон. Ты бы лучше сделал это ради него.

– Ах, ты просишь слишком многого. Он внук знаменитой Мелюзины, колдуньи, которая причинила так много зла своим колдовством, включая чуму, уничтожившую мою деревню.

– Нельзя за это обвинять Ренара. Это все равно что… все равно как если бы я обвинила тебя в том, что тебя вырастил охотник на ведьм.

– Ле Виз не вырастил меня, – огрызнулся Симон. – Он спас мне жизнь.

Защищая ле Виза, он сильно переживал. Он отчаянно питался оправдаться перед Мири, а также перед самим собой за то, что так долго служил этому сумасшедшему.

– Считаешь, ле Виз был чудовищем, и у тебя есть повод так думать. Были времена, когда приступы бешенства у него были такие, что я сам… – Симон замолчал, прогоняя мрачные воспоминания. – Но бывали и такие моменты, когда он был самым терпеливым учителем.