Мири замерла, уставившись в пространство, и побелела, увидев двух мертвых ведьм. Симон постарался заслонить собой это зрелище, прижав ее к себе и гладя по голове. Ярость, заставившая его броситься в атаку на ведьм, прошла, и остались лишь холод, дрожь и страх за то, что могло случиться с ней.

Мири на мгновение обмякла у него в руках, но потом попыталась высвободиться, словно хотела увидеть больше.

– Нет, моя дорогая, не смотри, – хрипло произнес Симон. – Сожалею о том, что пришлось сделать, но выбора не было. Это ведьмы.

– Нет, я не о ведьмах, – произнесла с трудом Мири. – Симон, смотри, что с Элли…

Он не понимал, о чем она говорит, пока не оглянулся и не увидел, как над Элли склонился Жак, осматривая ее грудь. Неужели она ранена? Симон бросился к лошади.

– Что случилось?

Жак молча посмотрел на него, протянув предмет, вынутый из груди Элли. Ведьмин кинжал с открытым лезвием.

– Нет, – задохнулся Симон.

Он в отчаянии погладил лошадь по плечу и груди, словно надеялся остановить медленное, но неизбежное распространение яда по ее венам. Отступил на шаг, убрав с лица мокрые волосы и схватившись за голову, чувствуя, что готов взорваться от злости и отчаяния. С ревом он бросился на единственную выжившую ведьму. Она прижималась к Мири, но Симон оторвал ее, схватил за горло и стал трясти, словно тряпичную куклу.

– Будь ты проклята! Будьте прокляты все ведьмы! Скажи мне немедленно, пока я не свернул тебе шею, какой дьявол послал вас? Серебряная роза? Кто эта Серебряная роза?

Девушка задыхалась, стуча зубами от страха.

– Нет, я не могу.

Симон еще раз встряхнул ее.

– Это Кассандра Лассель? Говори, а то я тебя…

Мири и Волк схватили его за руки, оторвав от него девушку. Волк встал между ними, оттеснив Симона назад.

– Прекрати. Неужели не видишь, что напугал ее почти до смерти? Так ты ничего не добьешься.

Симон зарычал и отшвырнул Волка. Но девушка уже почти потеряла сознание. Мири успела подхватить ее, не дав упасть на землю, а Волк поспешил на помощь.

Симон отступил, задыхаясь. Его гнев уступил место отчаянию, когда он повернулся к Элли.

– Хозяин, можно я… – начал было старый Жак, глядя на него с нескрываемым сочувствием.

Симон взял у него поводья и покачал головой.

– Нет, она моя единственная. Она всегда мне доверяла…

Он замолчал, не в состоянии продолжить. Голова Элли уже поникла, но темные глаза смотрели на Симона с прежним обожанием и доверием. Потянув за поводья, он отвел ее в конюшню.

Отвел домой в последний раз.

ГЛАВА 18

Дождь шумел по крыше конюшни. Безликий и монотонный, всего несколько часов назад этот звук казался таким долгожданным. Мири и Симон хлопотали над Элли. В промокшем платье Мири ставила примочки на рану, пытаясь вытянуть из нее как можно больше яда. Но ничто не помогало. Рана выглядела свежей и угрожающей, шкура лошади покрылась потом. Симон отчаянно пытался сбить температуру лошади, постоянно смачивая губкой тело Элли. Голова кобылы повисла, но совсем не так, как она делала это обычно. Она немного оживилась, подавшись вперед, когда Симон погладил ее по шее.

Он почесал ее в любимом месте между глазами, хрипло прошептав:

– Ничего, моя красавица, я с тобой. Не бойся. Я не позволю… – Он замолчал, горько засмеявшись над собственными словами. – Не позволю никому обидеть тебя. Господи, да я уже это сделал. Не способен сдержать обещание ни Элли, ни кому-либо другому.

– Симон…

Мири выпрямилась и попыталась успокоить его, положив руку на плечо, но он стряхнул ее.