– Ты считаешь это забавным? – сурово спросил он.

– Нет, просто удивительно. Я всегда считала, что слишком плоская. Даже переживала по поводу своих форм. Но прости, если вид моего… э-э… зада тебя смутил. Постараюсь держаться прямо в твоем присутствии. Я забыла, какие чопорные охотники на ведьм.

– Я не чопорный, проклятие…

– Да, чопорный, – сказала Мири, и глаза ее заблестели. – Ты всегда таким был. Даже в юности ты брезгливо сжимал губы, когда видел, как я бегаю по острову Фэр и мешковатых мужских штанах.

– Потому что для девушки так одеваться было неприлично.

– Я из семьи проклятых ведьм, и моя сестра Габриэль когда-то была одной из самых известных куртизанок Парижа. Думаю, респектабельность распрощалась со мной давным-давно. Кроме того, попробуй-ка попутешествовать верхом в корсете, долго посидеть в дамским седле или свесив ноги по бокам лошади, задрав юбки до коленей. Однажды я уже отказывалась от удобной мужской одежды ради тебя, Симон Аристид. И не собираюсь делать это снова.

– Я не призываю тебя к этому.

Она прижала руки к губам в смешливом негодовании и заявила:

– Я терпела муки в юбках, а ты этого даже не заметил.

Но Симон вдруг отчетливо вспомнил. Это были напряженные и трудные дни для него. В то первое лето ни острове Фэр он разрывался между обожанием Мири и верностью своему хозяину Вашелю ле Визу.

Граф Ренар преуспел в разрушении большей части братства охотников на ведьм. Беспощадный колдун буквально разрывал остров на части в попытке прикончить тех немногих, кто остался. Мири помогла Симону спрятаться в пещере в бухте, принося ему пищу и вино каждый день. Она одолжила ему свою мужскую одежду, чтобы избавиться от монашеского капюшона, который заставлял их носить господин ле Виз.

Мири не только перестала одеваться как мальчик, она каждый день надевала платье, заплетала волосы лентами. Он был заносчивым молодым петушком и отлично понимал, что она совершенно очарована им. Он тоже ее обожал, но с высоты своего пятнадцатилетнего возраста считал, что в ее двенадцать лет она еще ребенок.

Симон состроил гримасу. Его жизнь была бы гораздо легче в предстоящие дни, если бы он мог относиться к Мири как прежде и не сознавал мучительно, какой вожделенной женщиной она стала.

Играя губами и глазами, она продолжала его дразнить:

– Полагаю, если ты так сильно волнуешься, я могла бы избавить тебя от смущения и попыталась бы купить их у одной из женщин в деревне. Если ты действительно этого хочешь.

Она заставила Симона улыбнуться, он ответил:

– Я хочу, моя дорогая, чтобы ты была подальше от этого опасного дела. Сидела бы дома на своем острове в полной безопасности.

Шутливый огонек в ее глазах погас.

– В полной безопасности, – задумчиво повторила она. Я искала такое место всю свою жизнь, ты действительно веришь, что оно есть?

– Нет, но тебе было бы гораздо безопаснее на острове Фэр, чем здесь со мной.

Казалось, она догадалась, что он говорит не только об угрозе Серебряной розы. Склонив голову набок, она с любопытством посмотрела на него своим особым взглядом.

– Мне небезопасно в твоем обществе, Симон? – спросила она. – Есть кое-что, о чем я хотела бы тебя спросить. О том, как мы расстались на острове Фэр. Тот поцелуй…

О господи! Он ждал, когда же она упрекнет его, и очень этого боялся.

– Это была ошибка. Я хотел сказать, я… не знаю, какой дьявол вселился в меня. – Он покраснел. – Прости. Не хотел тебя обидеть.

– А ты и не обидел. Просто испугал меня.