У Симона перехватило дыхание. Неужели она всегда собирается быть такой дьявольски честной? Понимает ли она, в какой опасной ситуации оказалась, находясь наедине с мужчиной в одной комнате? Особенно когда сама добавляет масла в огонь, облизывая губы, делая их более алыми, соблазнительными, желанными.

– Не беспокойся об этом поцелуе. Ничего подобного никогда больше не случится, – хрипло произнес он, хотя сам не знал, кого в действительности пытался убедить – ее или себя. – В ту ночь я был сам не свой и совершенно уверен, что это наша последняя встреча. Был уверен, что скоро погибну.

Она посмотрела на него с любопытной улыбкой:

– Ты боялся, что скоро умрешь, и ничего не придумал лучше, как поцеловать меня?

– Похоже, что не придумал.

Понимая, как важно сохранять дистанцию, он все же подошел к ней ближе и провел кончиками пальцев по ее нежной щеке. Жизнь этой женщины была так странно, так неизбежно связана с его судьбой. Смертная женщина с волшебными глазами.

В тот жемчужно-серый день, когда он покидал остров Фэр, не было никакой надежды увидеться с Мири снова, но теперь она смотрела на него, немного смущенная, усталая, но с гораздо большим доверием, чем он ожидал. Когда он коснулся ее лица, она прижалась к нему, неосознанно принимая его ласку.

Осознание истинной причины, по которой он не попытался настойчивее отговорить ее от путешествия вместе с ним, пронзило его с необычайной силой. Он вовсе не боялся, что она попытается заняться поисками самостоятельно, и не хотел воспользоваться ее знаниями и связями, он просто хотел… ее.

Когда Симон опустил руку, Мири заморгала, словно очнулась ото сна.

– Ты всегда была моей единственной слабостью, Мири Шене, – прошептал он.

Его признание, казалось, взволновало ее так же, как его самого. Не успела она что-либо сказать, как он продолжил:

– Думаю, мне лучше провести ночь в дозоре. С другой стороны двери.

– Но… но тебе надо немного отдохнуть, – проговорила она. – Конечно, речь не идет о том, чтобы разделить кровать, но ты мог бы лечь на полу и…

– Не думаю, что это очень хорошая идея, – прервал он ее.

Она покраснела и стала теребить цепочку у себя на шее.

– Да, возможно, ты прав.

– Не беспокойся. Я буду совсем рядом, – сказал он. – Тебе нечего бояться.

– Я не боюсь, но…

Она отошла, нахмурившись.

– Конечно, ты не боишься. – Симон попытался улыбнуться. – Это одна их самых восхитительных твоих черт – отсутствие страха. Ты упрекнула меня в том, что я не ценю твою храбрость, но я всегда думал, что ты самая отважная девушка, какую я когда-либо знал. Никогда не забуду ту ночь, когда мы впервые встретились. Ты в одиночку пыталась сражаться с толпой ведьм, чтобы спасти кота от жертвоприношения.

Хотя Мири слегка улыбнулась воспоминанию, она возмутилась:

– Они были не ведьмами, а всего лишь глупыми, невежественными девчонками.

– А как насчет Парижа, когда я был таким грубияном. Ты прошла сквозь армию безжалостных охотников на ведьм, чтобы увидеться со мной. Я все еще не понимаю, зачем надо было так рисковать.

– Потому что я верила в тебя, Симон. – Посмотрев на него, она добавила: – До сих пор хочу верить.

– Не стоит, я только разочарую тебя. – Он поцеловал ее в лоб. – Спокойной ночи, моя дорогая. Запри за мной дверь.

Симон откинулся на стуле с бокалом вина. Странно! Он считал, что ночь – его время, такое удобное, когда тишина и длинные темные тени отгораживают его от остального человечества.