— Не все люди одинаковы, — произнес Зефир, неслышно подлетев к ним. — Те, что дают кольца, не испугаются нас.

— Если мы их найдем, — сказала Марина.

Люди замолчали, и в соборе воцарилась тишина.

— Они сейчас молятся? — спросил Шейд Зефира.

— Думаю, да.

О чем им молиться? Разве им чего-то не хватает?

— Ты знаешь, они воюют, — сказал Зефир.

Шейд с изумлением посмотрел на него:

— Воюют? Наверное, со зверями, ведь птицы слишком маленькие. С обезьянами? Или, может быть, с волками? Говорят, они очень сильные.

— Они воюют друг с другом.

Люди против людей — это было непостижимо.

— Почему?

— Этого я не знаю. Война слишком далеко отсюда. Но сейчас тебе нужно думать не об этом, а о том, что делают голуби. Они ищут вас.

— Здесь?

— О, не беспокойся. Голуби не осмелятся приблизиться к собору. Теперь они особенно боятся горгулий.

— Они думают, что горгульи ожили, — сказал Шейд.

— Прошлой ночью голубей убили настоящие летучие мыши.

— Кто они такие?

— Не знаю, — альбинос казался встревоженным. — Я лишь слышал, как они пролетали над городом. Они чужаки и вряд ли задержатся здесь надолго. Но они посеяли страх и рознь.

Шейд понял, что он говорит о закрытом небе, теперь летать одному особенно опасно.

— Но почему они напали на голубей? — спросила Марина.

— Как почему? — с негодованием воскликнул Шейд. — Вспомни, что голуби чуть было не сделали с нами. А совы сожгли наше убежище, убили моего отца. Они получили по заслугам.

— Может быть, ты и прав, — сказал Зефир. — Но это может привести к войне, а войны никогда не приносят ничего хорошего.

Шейд насупился. Зефир не может знать все. Что если нет другого выхода? Фрида говорила, что мы не выстоим против птиц, но если бы с нами были две гигантские летучие мыши? Может быть, этого достаточно, чтобы победить?

— Я все-таки думаю, что нам следует поскорее выбраться из города, — сказала Марина. — Как только Шейд определит направление… — Она выжидающе посмотрела на него.

Тот вздохнул. Он нашел нужную башню и крест. Но это не все. Необходим еще один кусочек головоломки, без которого ничего не получится.

Из-за каменных стен собора донеслись глухие удары, и Шейд навострил уши.

Бом…

И снова.

Бом…

Такой же звук они слышали в голубиной башне, и теперь Шейд был уверен, что именно его он слышал в маминой карте.

— Что это? — спросил Шейд.

— Так люди измеряют время. Один удар значит один час.

Бом… Бом…

Шейд начал вспоминать, сколько ударов звучало в маминой карте. Семь? Да, точно, семь. А прошлой ночью он слышал только три.

Бом, бом — уже шесть…

Затаив дыхание, Шейд ждал.

И наконец, последний:

Бом.

Семь ударов. Значит, сейчас то самое время. И эта башня — то самое место. Необходимо снова обдумать значение креста и шпиля.

— Пойдем! — крикнул Шейд и ринулся обратно в трубу, а оттуда, через глотку горгульи, наружу. Он стремительно выскочил из каменной пасти и взвился на самую верхушку шпиля.