— О, — сказал он, — а я думал, что засну.

Альбинос рассмеялся:

— А ты и спал. Ты проспал целый день. Солнце только что зашло.

Шейд насупился. Ему казалось, что он всего мгновение назад закрыл глаза, но он действительно чувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Он вспомнил кровь, сочащуюся из раны, и посмотрел на крыло: ягодный сок превратился в бледно-опаловую пленку, боль почти не чувствовалась.

— Это снадобье из растений и вправду помогает, — сказал он, сгибая и разгибая крыло. — А где Марина?

— Внизу, в соборе. Она хотела посмотреть на людей. — Зефир указал на широкую трубу в середине пола.

— Что они делают внизу? — замявшись, спросил Шейд. Он никогда не видел людей.

— Они собираются здесь по вечерам, разговаривают и поют. Думаю, что они молятся. Пойди посмотри, если хорошо себя чувствуешь.

Шейд поднялся с каменного выступа, на котором спал, и сделал несколько кругов, проверяя крыло. Немного жестковато, и на виражах побаливает, а в остальном все нормально. Он осторожно спустился по трубе, и ему показалось, будто он очутился в брюхе огромного чудовища.

Никогда ему не приходилось находиться в таком колоссальном помещении. От пола к сводчатому потолку тянулись огромные колонны. На стенах таинственно мерцали узкие, высокие окна. Над полом на длинных цепях были подвешены светильники в круглых металлических сосудах. Он подумал об Обещании, вспомнил кольцо света, и нетерпение вновь охватило его.

Внизу, под светильниками, плотными рядами сидели люди; их лица были обращены на возвышение, где стоял человек в широкой одежде. Шейд примостился неподалеку от стропил, издающих низкий, гудящий звук.

Конечно, мама рассказывала о людях, но это были просто слова. Люди оказались выше, чем он ожидал, с большими и мощными конечностями. Шейд удивлялся: как это — жить и ничего не бояться? Не оглядывать постоянно горизонт, чтобы увериться, что никто на тебя не нападет?

Правда, у людей не было крыльев. Он долго и внимательно рассматривал их плечи и спины, чтобы окончательно убедиться в этом. На минуту он почувствовал к ним острую жалость. Как это ужасно — всю жизнь быть прикованным к земле, в то время как другие существа парят над тобой! Шейд не мог представить жизнь без полета. Наверное, они очень сожалеют об этом. А может, не понимают, чего лишены. Тут он вспомнил, что Фрида рассказывала о металлических машинах, которые позволяют им летать. Кажется, у них есть приспособления для всего. Они гениальны.

Шейд нашел Марину, которая внимательно наблюдала за людьми. Она даже не оглянулась, когда он приземлился рядом с ней.

— Я никогда не видела так много людей в одном месте! — выдохнула она, и на ее лице он прочел восторженное ожидание. Как будто вот-вот должно случиться что-то чудесное.

Вдруг люди разом встали и начали в унисон произносить какие-то слова низкими, торжественными голосами, заполнившими собор. Что они говорят? Странная, необыкновенная музыка распространялась от устройства из труб и поднималась ввысь, к хорам. Шейд страстно желал понять, что все это значит. Напряженная сосредоточенность, исходящая от людей, пронизывала воздух, и у Шейда по коже пробежали мурашки.

— Я хочу пойти к ним, — сказала Марина, и Шейда поразило выражение страстного желания, написанное на ее лице.

Шейд неловко дернул носом. Он не ощущал ее страсти, и это беспокоило его. Видно, все дело в кольце, которого у него не было.

— Когда моя колония отреклась от меня, — сказала Марина, — я всегда искала тех двоих людей, которые окольцевали меня. Однажды мне показалось, что я увидела их. Потом, как следует рассмотрев, поняла, что это не они. Но сначала я полетела за ними и видела, как они относятся к летучим мышам.