— Фрида много знает. Но я все же полагаю, что это больше, чем знак. Люди играют какую-то роль в том, что предсказывала Ноктюрна. Я верю, что они вернутся за теми летучими мышами, которых окольцевали. Они неспроста их отметили. Определенно люди собираются что-то дать им, но также я думаю, что они хотят от них что-то получить.

Шейд посмотрел на свое предплечье. Ничего. Никакого кольца. Почему его не выбрали? Когда он приведет Марину в свою колонию, она сразу же выделится изо всех. И все, что говорила ему Фрида о его исключительности, будет забыто. Шейд не хотел, чтобы его снова воспринимали как недомерка.

— А почему тогда многие летучие мыши боятся колец? — спросила Марина и рассказала Зефиру о златокрылах и серокрылах, которых они встретили по пути в город.

— Потому что они опасаются людей, — сказал Зефир. — Обычаи людей непостижимы, известно, что они нападали на летучих мышей, когда думали, что мы вредны, как злые духи. И я знаю точно, бывало, кольца убивали своих носителей. Потому ли, что сами кольца таковы или дело в природе летучих мышей, которые их боятся, никто не знает.

— У моего отца было кольцо, — сказал Шейд, — и он узнал о нем что-то важное, а потом…

— Он пропал этой весной на юге, я знаю, — сказал Зефир.

— Говорят, его убили совы. В колонии есть его друзья, может быть, они знают, куда он отправился.

— Ты знаешь, что ты ранен? — вдруг спросил Зефир.

Шейд внезапно ощутил боль в левом крыле. Внимательно рассмотрев его, он увидел на перепонке маленький прокол, из которого сочилась кровь, и почувствовал слабость.

— Какому-то голубю, видно, удалось клюнуть тебя.

— Удалось, — подтвердил Шейд вяло и добавил: — А откуда вы знаете, что это голубь?

— Хорошие уши, — сказал Зефир с легкой улыбкой. — Я слышу многое, что происходит в небе города. А сегодня ночью была ужасная суматоха. Визит посланника — событие из ряда вон выходящее. — И прежде чем Шейд начал задавать вопросы, продолжил: — Посмотрим, что можно сделать с твоей раной. Она, конечно, не очень серьезная, но тем не менее нуждается в лечении.

Он провел их к длинному камню, выступающему под окном, и уселся на куче сухих листьев. Сначала Шейд подумал, что листья случайно занесло внутрь ветром, но потом заметил, что это аккуратно сложенные кучки. Одни были свежими, как будто их только что сорвали, а другие такими старыми и хрупкими, что рассыпались, когда Зефир прикасался к ним носом. Здесь, на том же выступе, были и другие предметы: яркие ягоды, обломки веток, корневища с налипшей на них землей, насекомые, давно мертвые и совсем высохшие, жуки, которых Шейд никогда не видел и хорошо подумал бы, прежде чем их есть, — покрытые толстой чешуей, с острыми рогами на голове, а также множество земляных червей, личинок, ночных мотыльков.

— Для чего ему весь этот подозрительный хлам? — с недоумением шепнул Шейд Марине.

— Я их собираю, — ответил Зефир, услышав его слова. — Они не подозрительные и не хлам. Они очень полезные, поверь мне, — я прожил на свете больше тебя.

Шейд что-то смущенно проворчал. Ему следовало бы догадаться, что Зефир услышит. Он практически читал его мысли.

Через несколько минут альбинос вернулся с ягодами в одном когте и листьями — в другом.

— Расправь крыло, — велел он Шейду и принялся жевать ягоды, засунув их целиком в рот.

— Что вы делаете? — спросил Шейд.

Не отвечая. Зефир намазал рану кашицей из ягод. Шейд почувствовал жжение и дернулся:

— Эй!

— Это защитит от инфекции, попавшей в рану, и крыло быстрее заживет.