– О Боже! – задыхаясь, прошептал он. – Ты не можешь быть девственницей! – Они перестали его волновать после того, как несколько лет тому назад переспал с одной из них. Господи, он был так безжалостен!

– Это не имеет значения, – ответила она быстро.

– «Не имеет значения», – повторил он.

Кровь стучала у него в висках, кончиках пальцев, подошвах ног, обутых в модные башмаки, а больше всего в мужском естестве, требуя продолжить таран, не останавливаться на волоске от того, куда он хотел больше всего на свете. Даже во рту он ощущал привкус крови. «Это не имеет значения», – мысленно повторил он. Она говорит, что это не имеет значения, и он вновь двинулся вперед.

Сдавленный крик прорвался сквозь ее губы, к которым он приник в поцелуе.

– О, черт! – Он глубоко вздохнул и приподнялся на локтях, смотря на нее с сомнением, длинные темные волосы, как черный шелк, прикрывали его лицо.

– Я больше не буду кричать, – прошептала она, голос у нее был почти спокойный, в то время как лицо кривилось от мучительной боли. – Пожалуйста… я хочу заработать деньги.

Это было так странно, так неожиданно и выходило за рамки его понимания. Ему не хотелось лишать ее девственности, заставляя плакать и кричать от страха и боли. Но, если ты не возьмешь ее, что будешь делать с собой? – подумал он. Все его дрожащее тело кричало в защиту этой банальной мысли. Она сама убеждала его овладеть ею.

– Проклятие, – пробормотал он раздраженно. Проблема требовала немедленного разрешения, а он не мог мыслить ясно, только чувствовал иступленное возбуждение, которое невозможно было выразить словами.

– Чтоб все провалилось, – вздохнул он, и в этот момент простая мысль пришла ему в голову, простая до того, что остановила его страсть. – Деньги останутся у тебя. Я не хочу… – он говорил очень быстро, чтобы не передумать, затем сделал паузу и улыбнулся. – Ты знаешь, я не трогаю девственниц, – добавил он уже ровным голосом.

Импрес не смогла бы пережить смерти своих родителей, бороться за выживание в дикой местности, если бы она не обладала твердостью духа. Собравшись с силами, она трясущимися губами, но решительно, заявила:

– Это не вопрос морали, только бизнес и моя ответственность. Я настаиваю.

Трей засмеялся с неожиданной теплотой.

– Я отказываю девушке, настаивающей на том, чтобы я лишил ее невинности. Наверное, я сумасшедший.

– В мире происходит много сумасшедших вещей, – ответила она тихо, сознавая всю сложность объяснения своего поведения.

– Сегодня, по крайней мере, – пробормотал он, – они случаются чаще, чем обычно.

Даже для пылкого молодого человека, известного своими любовными похождениями, принять предложенную девственность было слишком экстравагантным поступком. А может быть, слишком хлопотным для человека, который находил удовольствие и наслаждение в акте любви.

– Послушай, – сказал он, – я восхищен твоим мужеством, но не благодари меня. Мне это неинтересно. Деньги твои.

Он приподнялся над ней, лег на спину и закричал:

– Фло!

– Нет! – воскликнула Импрес и легла на него, прежде чем он успел набрать воздуха, чтобы позвать еще раз.

Она была в смятении от мысли, что утром, с ясной головой, проснувшись в объятиях Фло, он переменит свое решение. Пятьдесят тысяч долларов были огромной суммой, чтобы потерять их из за каприза или из за неуместных моральных принципов.