Трей громко рассмеялся, а потом поцеловал ее в нос.

– Я обожаю тебя.

– И я единственная, кого ты обожаешь?

– Была, есть и будешь. Этого достаточно или ты хотела бы получить письменные показания под присягой от моих родителей, что я постоянно не отходил от них?

– Это не так трудно будет теперь, – сказала она счастливо, понимая, что они полностью открылись друг перед другом, – но могу сказать тебе, что не собираюсь жить на ранчо. То, что мы поженимся, вовсе не означает, что я автоматически становлюсь частью империи Брэддок Блэк. – Неистовый темп жизни семьи Трея подавлял ее. Юристы и бухгалтеры всегда вертелись под ногами, три телефона в доме постоянно звенели, все компании и рудники, лоббисты в законодательных органах штата требовали указаний, денег и помощи. Импрес была эгоистична. Она хотела, чтобы Трей хотя бы часть своего времени отдавал бы ей полностью.

– А кто здесь говорит о свадьбе? – мягко спросил Трей и наяву увидел, что означает фраза «как громом пораженный».

– Мне следует позвать обратно герцога? – шелковым голосом спросила Импрес, после того как смогла успокоиться.

– Я хотел сказать, что свадьба состоится завтра в десять утра, – сказал Трей с ослепительной солнечной улыбкой.

– Я восхищена. – В голосе Импрес звучали триумф и уверенность.

– Именно этого я и ожидал.

– Как ты самоуверен! Думаешь, любая мечтает выйти за тебя замуж?

– Насчет любой не знаю, – сказал он скромно, – но об этом мечтает одна веселая парижская вдова.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

– Ты моя жизнь, свирепый котенок, теперь и навсегда, – ответил он нежно и поцеловал ее так, словно делал это в первый раз. – Поехали домой, – прошептал он, оторвавшись от ее губ. – Со мной. – Сильные руки гладили ее волосы.

– В горы?

Он кивнул.

– Блю сообщил мне по телеграфу на следующий же день. В укрытых местах из под снега появились крокусы. Кловер скучает по тебе. – Руки скользнули ей на спину, улыбка предназначалась одной ей.

– Весна, – выдохнула Импрес, вспоминая роскошный и величественный мир, обещания Трея, сделанные в ночной тиши на их душистой постели из сена.

– Наша первая в горах, как я и обещал тебе. – Голос у него был низкий и мягкий, его захватили с болезненной остротой воспоминания об их любви в горной долине. Сколь много у них было, как все оказалось таким хрупким… как он был близок к тому, чтобы потерять ее навсегда.

– Все будет так же?

Он знал, о чем она спрашивает.

– Так же… и лучше. – Он улыбнулся с прежней уверенностью. – Я выстрою для тебя дом.

– С балконами, – нежно сказала она. Трей кивнул, улыбаясь.

– И с башенками.

Он поцеловал ее за то, что она выразила этими словами свое согласие.

– С комнатами для детей. – Затем сразу же добавил, чувствуя запоздалую вину: – Они не возражают против возвращения?

Импрес рассмеялась.

– Мне пришлось насильно тащить их оттуда.

– Отлично, значит, комнаты для детей.

– И детская для Макса, – добавила она нежно.

– И для нашей светловолосой дочери, – сказал Трей хрипло. Пальцы его зарылись в ее волосах, он поцеловал ее с любовью, благодарностью и заботой.

И вплоть до десяти часов утра дверь библиотеки захлопнулась за ними.

Эпилог

Они вернулись домой, а башенки и балконы оказались готовы к тому времени, когда выпал первый снег; Следующей весной у них родилась девочка, которую назвала Соланж. Или просто Санни. Ее крестная, Дэзи, отправилась в Париж, чтобы установить часть ее наследства в имуществе де Жордан.