Опытный мужчина, Трей понимал, что бы ей хотелось услышать, но сейчас, в отличие от всей его богатой приключениями прошлой жизни, его ответ будет по настоящему искренним. Он повернулся к Импрес, его серебристые, лунного цвета глаза вспыхнули, а резкие черты лица сгладила улыбка. Трей раскрыл объятия, и Импрес бросилась в них, крепко обвив руками его талию.

– Не было никакого гарема, – ответил он низким, богатым оттенками голосом. – Все давным давно закончилось.

– От тебя пахнет мускусом. – Ее зеленые глаза все еще были полны недоверия и подозрительности. Она знала, для чего использовалось это снадобье. Чтобы усилить чувственность, оживить страсть.

– Не более чем шутка, – ответил Трей, отклоняя упреки, его руки согревали ее спину через алый шелк платья. Он пожал плечами, думая о том, что ему еще сказать в подтверждение того, что их просто не было. – Теперь, – сказал он, беря ее лицо руками, – только ты мой мускус. – Затем он погрузил свое лицо в ее пышные волосы, глубоко вздохнул и добавил: – Мой мускус… мой яд… моя страсть. – Слегка подняв голову, Трей потерся щекой о нежную гладь ее кожи. Затем еще раз вздохнул. – Ты моя опиумная греза, ставшая реальностью. – И Трей крепко поцеловал ее.

Но Импрес хотела ясности, а не пустых отговорок об отсутствии женщин. Поэтому, освободившись от захватывающего поцелуя Трея, она отодвинулась, а когда его язык нежно скользнул вдоль полукружья ее бровей, Импрес решительно сказала:

– Трей, я хочу знать… – Голос у нее был серьезен. Со спокойной уверенностью, которая напомнила ей законодательные баталии, он ответил:

– У меня не было женщин. Слово чести, как ни странно это может показаться. Прости, если я обидел тебя, хотя, – поправился он тут же, – ты тоже виновата, подстрекая меня окружающими тебя поклонниками, пускающими слюни.

– А ты ревнив! – воскликнула Импрес, ощущая, как радостное удовлетворение затопляет ее.

– Я еще и собственник, – хрипло ответил он, крепче прижимая ее к себе.

– Если ты когда нибудь еще посмотришь на женщину так, как ты смотрел на Клотильду у Ле Нотра, я покажу тебе, что значит быть собственником. – Импрес приподняла подбородок с решительностью, которая была только наполовину шутливой.

– С тобой всегда было трудно иметь дело.

– А ты просто невозможен.

– Очаровательное сочетание – трудное с невозможным. – Улыбка у него была проказливой. – По крайней мере, не соскучишься.

– Все таки у тебя кто нибудь был? – спросила она, вновь меняя тему и думая о том, уж не выдворить ли его, потому что была ужасно ревнива, а его ответы были так коротки и неопределенны, что казались ей обычными мужскими отговорками.

– Конечно, – пошутил он, заставив ее быть еще более подозрительной, потому что знал наверняка, о чем она спрашивает.

– Вот как, – сказала Импрес, внезапно надувшись, хотя и видела, что он добродушно улыбается.

Его темные волосы слишком хороши, любая женщина отдала бы все, чтобы иметь такие же, подумала она. Если какая нибудь другая женщина когда нибудь запустит свои пальцы в эти волосы, она убьет ее мгновенно. Господи, как можно жить с такими чувствами, как у нее!

– А у тебя? – спросил он с такой же настойчивостью. – В его глазах исчезла шутливая небрежность, голос был раздраженный. – Допускается только один ответ. – И его сильные руки сжали ее талию.

– Дорогой мой, – сказала Импрес и, когда его темные брови, словно два огромных крыла сошлись вместе, продолжила мягко: – У меня никого не было.

Трей громко рассмеялся, а потом поцеловал ее в нос.

– Я обожаю тебя.

– И я единственная, кого ты обожаешь?

– Была, есть и будешь.