— Я кельт, Бенистер. Я знаком с магией и знаю о той неуловимой черте, которая отделяет добро от зла. По-моему, здесь поработало зло.

Гнев Гиацинта, так долго скрываемый, наконец вспыхнул:

— Ну, если даже и так, не я в этом виноват!

Лицо, изуродованное шрамом, спокойно повернулось к нему.

— Какая бы сила здесь ни участвовала, она очень древняя и могущественная. Но, откуда бы она ни исходила, мое дело — только уберечь от нее мисси, и мне совершенно безразлично, что станет со всеми остальными.

Гиацинт встал, чтобы иметь возможность посмотреть ему в лицо.

— Хорошенькая у вас позиция! Ну что ж, опекайте свою мисси и дальше — она, может быть, позволит вам целовать ей ноги в обмен на вашу жизнь и при этом будет плевать на вас. И, кстати, поместье Саттон, замок и его хозяева и наследники несут действительно на себе печать проклятия. Попробуйте-ка побороть его!

— Я пришел сюда из страны, полной странных историй и сказок, молодой человек. Таинственная комната во дворце Глеймис, в которой живет ужасный монстр, преследующий семью, призраки волынщиков, чудовища, живущие в озерах, — я верю во многие такие вещи, но больше всего я верю в свои руки и в силу моих кулаков. .

— Они вам не помогут, если вы столкнетесь с привидением!

Митчел презрительно хмыкнул и вышел из комнаты, не оглядываясь.

Стоял конец сентября 1719 года. В это время на землю опускается холодная и влажная дымка, и замок Саттон был словно погребен под водяными парами. Все погрузилось в безмолвие, и не надо было обладать богатой фантазией и особой смекалкой, чтобы догадаться, что дом отрезан от остального мира и его обитатели оказались в вынужденном заточении. С каждым днем возрастала напряженность в их отношениях. Они почти не надеялись вернуться к прежнему благополучию и все начать сначала.

Джон, меньше всех страдавший от всех этих неурядиц, сидел в своем кабинете перед ярко горящим камином, держа в одной руке стакан с портвейном, а в другой — свои деловые бумаги. Подбодренный известием Джозефа о том, что состояние увеличилось в четыре раза благодаря вкладам в Фонд «Миссисипи», Джон сделал щедрый вклад в компанию «Южное море». Ожидались огромные доходы от торговли с Южной Америкой, поэтому дивиденды Джона были весьма утешительными. Компания «Южное море», созданная в 1711 году, была столь могущественной, что одна акция в те дни стоила сто фунтов. Но и он, и Джозеф были уже вполне хорошо устроены — они рассчитывали на большие проценты от фонда владения.

В тот же серый день в библиотеке по разные стороны камина сидели Елизавета и Мелиор Мэри, каждая уткнувшись в свою книгу. Под внушительного вида обложкой, на которой красовалась надпись «Руководство миссис Геррон по ведению домашнего хозяйства», Елизавета скрывала собрание сочинений Александра Поупа, в то время как Мелиор Мэри — конечно, не так старательно, как мать, — прятала роман «Сумасшедший аббат из Роквуда» под прикрытием «Особенностей флоры и фауны Суррея». Периодически одна из них подбрасывала поленья в огонь, чтобы избежать постоянных звонков прислуге. Таким образом, ненастье этого дня обошло их стороной, и только вопрос Елизаветы вернул их к реальной жизни.

— Что Сибелла? Отдыхает?

— Наверное, — проронила Мелиор Мэри, едва поднимая глаза.

— Что ж, раз ребенок должен родиться через четыре месяца, ей надо быть очень осторожной.

— Да, — односложно ответила дочь, слегка приподняв темные брови, и Елизавета подумала, что ситуация действительно довольно странная.

Для женщины на сносях Сибелла была все еще слишком стройна. По расчетам Елизаветы, ребенок должен родиться уже в январе, но теперь, судя по внешности приемной дочери, она сказала бы, что та родит не раньше весны.