Теперь юродивый заговорил по-гречески; он молился, а когда закончил молитву и толпа начала подыматься на ноги, указал своим костлявым пальцем на бывшего графа.

– Взгляни же на меня, несчастный беженец из страны англов, и внемли! – закричал он. – Вот что я тебе предрекаю: в стране Израиля ты найдешь гробницу!

Толпа загудела, но тотчас же смолкла, когда Эдмунд прокричал в ответ:

– Но ведь каждый человек когда-нибудь находит свою могилу!

– Я сказал гробницу, норманский дурень, а не могилу! – закричал Гидеон из Тарсуса, и его седая борода задралась вверх, как у козла. – Прислушайся же хорошенько к моим словам!

Слабый стон пронесся над площадью; многие осеняли себя крестом в ожидании прорицаний, которыми славился Гидеон.

Столпник внезапно выпрямился и высоко поднял обе руки над своей косматой головой:

– Льва и Орла Леопарду не стоит опасаться.

Но Соловей и Вепрь приближают его погибель.

Свое предсказание столпник завершил стенаниями и воплями. Потом он уселся, скрестив ноги, на своем пьедестале и накрыл голову рваным плащом, уже не обращая ни малейшего внимания на толпу внизу.

«Льва и Орла Леопарду не стоит опасаться.

Но Соловей и Вепрь приближают его погибель», – эти слова звучали в ушах Эдмунда.

– Пойдем, – убеждал его Тустэн, – не то опоздаем к торжественному богослужению.

Двое норманнов начали подниматься к величественному храму Святой Софии, при одном взгляде на который дух захватывало, и вдруг Эдмунд почувствовал, что его дергают за плащ. Бросив взгляд через плечо, он с удивлением узнал уличную девку по имени Хлоя.

– Пожалуйста, знатный рыцарь, – прошептала она, – я ничего не ела с утренней зари, и я… я… Жажду ваших объятий. Я…

– Убирайся, паршивая уличная кошка! – Сэр Тустэн дал девчонке шлепок, от которого она свалилась на грязный булыжник.

Она лежала тихо, сонно моргая глазами, и с таким несчастным видом, что Эдмунд сжалился над ней. Покопавшись в своем кошельке, он вложил в грязную ручонку жалкого создания серебряный динарий, с которым ему очень нелегко было расстаться.

Потаскушка захлопала глазами. Затем взглянула Эдмунду в лицо:

– А… динарий? Ах, благородный господин, я лгала. У меня нет жилья, нам придется поискать местечко под арками ипподрома.-

– Нет. Купи себе чистую одежду, еду и вымойся. Видит Бог, что ты в этом отчаянно нуждаешься.

Когда они влились в людской поток, устремившийся к знаменитому храму, воздвигнутому Юстинианом Первым, Тустэн с отвращением фыркнул:

– Черт бы подрал твое добросердечие! Эта шлюшонка плетется за нами.

Эдмунд оглянулся и увидел Хлою, юркнувшую за проезжавшую мимо повозку. Она все еще бродила у собора Святой Софии, когда оба рыцаря покидали это величественное здание.

Глава 3 КУРЬЕР

На почтительном расстоянии от красивых бронзовых ворот, ведущих во дворец Бардас, притаился человек с грубыми чертами лица, одетый как моряк. Когда сэр Тустэн и его спутник проходили мимо, он выпрямился и вполголоса произнес:

– Пожалуйста, задержитесь у портала, милорды. У меня для вас известие.

Вскоре, следуя за кривоногим незнакомцем в пропитанном солью плаще, они зашли в узкий проулок между домами. Там они остановились.

– Кто из вас сэр Эдмунд де Монтгомери? – спросил кривоногий.

– Я. А кто вы такой и что вам нужно?

– Сэр Уго из Палермо. Я приехал по указанию герцога Боэмунда, – сообщил незнакомец громким шепотом. – Покажите мне кольцо, которое некогда было вручено вам.

Установив, к своему удовлетворению, тождественность орнамента, сэр Уго провел рыцарей в уютную винную лавчонку, в которой в это время не оказалось ни одного посетителя.