Сэр Эдмунд встретился с графиней Сибиллой на широкой лестнице. Лучезарно милая в своем платье из тонкого как паутина шелка цвета аметиста, она поспешила ему навстречу.

– Вы запоздали с возвращением, милорд, – с упреком в голосе сказала Сивилла. С нарочитой небрежностью она поправила шелковый шарфик, чтобы лучше оттенить ожерелье из золота и аметистов, сверкавшее на ее белой полуоткрытой груди. – Что задержало вас?

Эдмунд покраснел. Замер в нерешительности.

– Сэр Тустэн и я… мы выпили вина на вилле у, графа Мориса.

– Ах так… И что же вы узнали от Мориса Склера? Скоро ли подойдет войско герцога Готфрида Бульонского?

И снова замешательство охватило Эдмунда. Что отвечать? Как себя вести в этом загадочном и непостижимом городе?

– Мы говорили о другом, – пробормотал Эдмунд.

Губы Сибиллы растянулись в улыбке.

– О чем же?

– О раздорах среди неверных. Похоже, что в последнее время последователи Мухаммеда разделились на партии и живут во вражде и страхе друг перед другом подобно нашим герцогам, графам и баронам.

– Да, конечно… после смерти в 1092 году великого султана Малик-Шаха его наследники, Арслан и Кербога, стали заклятыми врагами. И в то же время оба ненавидят и презирают эмиров Алеппо и Мосула, так же как и султана Египта.

Сибилла закусила губу и придвинулась к рыцарю так близко, что у того голова закружилась от благоухания ее духов.

– А теперь скажите мне, – продолжала она вкрадчиво, – почему вы предпочитаете разговаривать со скучным стариком? Почему избегаете меня?.

– Но мы с сэром Тустэном просто задержались… Потому что были на службе в главном соборе.

– О, Эдмунд!… – Сибилла схватила его за руку и увлекла в маленькую боковую комнату. – О, Эдмунд, Эдмунд! Выслушайте мое предостережение. Этот граф Морис из известной семьи Склеров… он смертельный враг Комнинов. Тайный враг… часто бывать у него, – она передернула своими напудренными плечами, – значит вызвать недовольство в Священном дворце. А ведь император и без того предубежден против лорда Боэмунда… Будьте же осторожны, о достойнейший рыцарь, ради меня…

Еще до того как Эдмунд смог предугадать это, Сибилла обвила своими прохладными руками его шею, притянула к себе рыжую голову и подарила ему столь жаркий поцелуй, какого он еще ни разу не получал. Он еще долго стоял, ошеломленный, – уже после того, как аметистовое ожерелье графини исчезло из виду…

Все еще взволнованный этим происшествием, Эдмунд прошел в свой покой сменить нижнюю тунику; благодаря щедротам Боэмунда он подобрал себе скромный гардероб. Особенно же ему нравилась новая туника, которую он в тот вечер намеревался надеть впервые. Выкроенная из какой-то блестящей зеленой ткани, туника светилась и сверкала на солнце. Подвернув концы ее рукавов, поправив ворот, он посмотрелся в серебряное зеркало. Какая жалость, что ему придется облачиться еще и в плащ крестоносца!

К своему поясу англо-норманн прицепил изящный кинжал, а с другой стороны – как бы в качестве противовеса – маленькую, покрытую эмалью коробочку, содержащую порошок, который, по словам Тустзна, мог служить противоядием от любого яда. Под туникой же он ощущал ободряющую тяжесть той прекрасной, стальной кольчуги, которую на прощание подарил ему герцог Тарантский. Теперь Эдмунд был готов отведать византийских яств.

На узкой улице за стенами дворца раздался топот лошадей и громкий говор грубых голосов; говорили на французском и на итальянском. Очевидно, при-

был Хью Великий, огненно-рыжий брат короля Франции со своей свитой. Эдмунд решил поторопиться. Он прошелся гребнем сандалового дерева по своим волосам цвета меди, уже отросшим почти до плеч, и вышел в коридор, чтобы встретить сестру.