– Что это за варварский язык? – спросил сэр Уго.

– Язык моей матери, – бросил Эдмунд и тотчас прикусил язык. Ведь он называл себя норманном…

– Здесь говорится, что герцог Боэмунд, высадившись в Дураццо, как можно скорее направится в глубь материка. Он намерен провести свои войска вверх по реке Апсас. Вот только где же она находится, эта река? – Англо-норманн вопросительно поднял свои рыжие брови.

– Я хорошо знаю Апсас, – проговорил сэр Уго, – поскольку во время войны герцога Роджера Ласки с Алексеем я вел по этой долине колонну латников. Это бедная, разоренная страна, но она становится вдобавок опасной, когда вступаешь в горы Граммос. Там немногие бойцы, укрывшись на перевалах, могут уничтожить множество врагов.

– А есть ли известия от других франков? – полюбопытствовал Эдмунд.

– Об их намерениях ведают одни лишь святые, – промычал сэр Уго, переламывая ломоть хлеба своими выпачканными смолой ручищами. – Но очевидно, – продолжал он, – что герцог, называющий себя Готфридом Бульонским, и граф Парижский идут во главе большого войска где-то… в пределах Византии. И, следовательно, они должны быть здесь первыми. – Уго зевнул, сладко потянулся. – Ну, а я… я должен завтра узнать, что вы успели выведать для герцога, а затем взойду на судно, идущее в Бари. Только где мне остановиться?

– В гостинице «Космос» в генуэзском анклаве по ту сторону Золотого Рога, – предложил сэр Тустэн. – Готовят там неплохо, – он усмехнулся, – а прислужницы чисты, дешевы и приятны.

– Благодарю вас. А где же мы встретимся завтра?

– На берегу моря, рядом с имперским арсеналом, есть таверна «Сеть и трезубец», – ответил Тустэн. – Это место для нас подходящее, как, впрочем, и любое другое.

Эдмунд поднялся, протягивая посланцу руку.

– Сэр Уго, боюсь, что мне нужно вас покинуть. Я уже опаздываю во дворец.

– Так идите же, – сказал сэр Тустэн, – непростительно сердить графиню Сибиллу.

При подъеме на холм Эдмунду вспомнились слова Гидеона из Тарсуса. Какого дьявола? Что хотел сказать юродивый монах, когда толковал о зверях и птицах? Что за вепрь? Что за соловей?

Бывший граф Аренделский вдруг ощутил холодный порыв ветра. Запахнул поплотнее плащ. И вновь вернулся к своим мыслям. Дрого из Четраро!… Он давно уже перестал думать о своем бывшем противнике. Странно, как походило породистое лицо ломбардца на морду разъяренного вепря…

– Чума возьми мою тупую нормандскую голову, – проворчал Эдмунд. – Почему же я не спросил сэра Уго о вассале из Сан-Северино?

Аликс! Он замедлил шаг у ворот, где стояли на страже двое вооруженных славонцев, освещенных луной. Луна… Эдмунду захотелось обратиться мыслями к светлой красоте Аликс де Берне. И вдруг Эдмунд услышал мягкий шелестящий звук – топоток босых ног, поспешающих следом за ним. Развернулся – и узнал молоденькую потаскушку, тотчас же спрятавшуюся за кустом олеандра. Это была Хлоя. Опять… Почему это жалкое создание преследует его? Он несколько раз окликнул ее, но тщетно, она не отвечала.

С длинным мечом у бедра англо-норманн взошел по мраморным ступеням дворца.

Глава 4 ДИПЛОМАТИЧЕСКИЙ ПИР

В большом приемном зале дворца Бардас было необычно шумно и многолюдно. По приказам мажордома, отдаваемым на греческом языке, рабы накрывали двойной длинный стол. Были расставлены скамьи и стулья для многочисленных франкских гостей – им в этот вечер предстояло сидеть, а не возлежать, как то было принято по обычаям древних римлян.