Из предосторожности я сделал несколько копий письма и положил их в одно из сотен досье, а оригинал понес председателю.

 Он, справедливый человек, уже нашел среди документов "Тому, кого это может интересовать", характеристику, которую по собственному желанию прислал сэр Вивиан. Она лежала на столе поверх журнала.

 Я передал ему письмо, которое он перечитал дважды.

 – Садитесь. – Председатель показал на кресло напротив стола. Расскажите, что случилось в тот день, когда сэр Вивиан Дэрридж обвинил вас в приеме наркотиков.

 – Пять лет назад, – будто целая жизнь прошла тех пор, – как об этом сказано в письме, мой отец хотел, чтобы я посмотрел в лицо реальности – мне никогда не быть жокеем высшего класса.

 Я рассказал председателю о машине и шофере и об отеле на берегу моря в Брайтоне. Я рассказал, что отец просил меня создать ему семейное окружение, способное помочь на дополнительных выборах.

 – Кто, кроме вас и вашего отца, знал, что Вивиан Дэрридж обвинил вас в употреблении наркотиков? – молча выслушав меня, спросил председатель.

 – В этом весь вопрос, – медленно протянул я. – Безусловно, я никому не говорил. И не думаю, чтобы отец распространялся на эту тему. Вы не позволите мне поехать и узнать?

 Он снова посмотрел на письмо, на характеристику, на статью в журнале, пропитанную злобой и ложью, и принял решение.

 – Я дам вам неделю, – сказал он. – Десять дней. Сколько понадобится. До вашего прихода Эван в команде отдела был вторым. А первый – специалист по страхованию – сейчас в нашем совете директоров. Пока вы не вернетесь, он будет выполнять вашу работу.

 От щедрости босса я потерял дар речи. Благодарность переполняла меня.

 А он просто отпустил меня, жестом показав на дверь, и смотрел мне вслед. Я видел, как он сложил журнал, характеристику и письмо и запер в ящике стола.

 У меня в офисе надрывался телефон.

 – Какого черта, что происходит? – донесся из трубки голос отца. Вивиан Дэрридж думает, что он делает? По его телефону никто не отвечает.

 Три часа спустя я узнал причину, почему отец не мог дозвониться Вивиану Дэрриджу. Он больше не жил в своем доме.

 Гравий на подъездной дорожке тщательно разровнен. Портик на фасаде почти помещичьего дома, как всегда, говорил о не требующем усилий богатстве. Но на звонок в дверь никто не ответил.

 На конном дворе перед конюшнями не было лошадей. Только бесцельно бродил главный конюх, который жил в примыкающем к конюшням коттедже. Он без колебаний узнал меня, хотя прошло пять лет с тех пор, как я уехал.

 – А, Бен, – проговорил он, почесывая голову, – :я понятия не имел, что ты принимаешь наркотики.

 Старый, маленький, кривоногий, он любил и был влюбим мощными животными, о которых заботился. Жизнь, которую он посвятил служению им, безжалостно ушла, оставив его без якоря, без цели, подарив ему только расплывающиеся воспоминания былых побед.

 – Я никогда не принимал наркотики, – запротестовал я.

 – Я бы тоже никогда не подумал, но раз сэр Вивиан говорит...

 – А где он? – спросил я. – Ты не знаешь?

 – Конечно, знаю, он болен.

 – Болен?

 – Он сошел с ума, несчастный старик.