– Это, – объявил я, показывая на обладателя алого тренировочного костюма, рекламных туфель и бейсболки, – Ушер Рудд.

 – Очень приятно познакомиться, – проговорил отец, собираясь автоматически пожать руку. – Вы работаете для партии... м-м... Ушер?

 – Он пишет для газет, – поправил я и развернул "Дневник Куиндла", чтобы отец увидел первую страницу. – Это написал он. Он хочет, чтобы я сказал ему имя моей матери.

 Я начал узнавать отца. Двадцать четыре часа назад я бы не уловил крохотного напряжения мышц и молчания длиной в долю секунды, означавшего фантастически быстрое осмысление неблагоприятных фактов. Не только сила мышления, но и ошеломляющая скорость. Не только анализ, но и мгновенный расчет всей цепочки последствий. Бывает такой мозг.

 – Мою жену звали Сара. К несчастью, она умерла, – вежливо улыбнулся отец Ушеру Рудду.

 – От чего? – разозленный милой откровенностью отца, агрессивно грубо выпалил Ушер Рудд.

 – Это было очень давно. – Отец сохранял спокойную вежливость. Пойдем, Бен, иначе мы опоздаем.

 Мы повернулись и сделали шага три. Но Ушер Рудд рывком обежал нас и, тормозя пятками спортивных туфель, оказался к нам лицом, загородив дорогу.

 Голос прозвучал пискляво, зло и триумфально:

 – Я добьюсь, что вас отзовут из кандидатов. Оринде Нэгл вернут ее права.

 – Ах. – В единственный слог отец вложил все понимание мира. – Так вы стерли в порошок Пола Бетьюна, чтобы расчистить ей дорогу, не так ли?

 – Она стоит десяти таких, как вы. – Ушер Рудд пришел в ярость.

 – Она счастливая женщина, что у нее так много болельщиков, – Вы проиграете. – Ушер Рудд почти танцевал от ярости. – Победить должна она.

 – Прекрасно... – Отец обошел его, я следом, а Ушер Рудд сзади выкрикнул вопрос, который я никогда бы не задал, но безумно хотел знать ответ:

 – Если ваша жена давно умерла, как вы обходитесь с сексом?

 Отец явно слышал, но не сбился с шага. Я рискнул и украдкой взглянул на его лицо. И ничего не прочел. Он не выказал ни неловкости, ни тревоги.

 Может быть, только веселое изумление.

 Ленч в пабе прошел оживленно. Все активисты, возбужденные утренней речью, продолжали обсуждать ее. Во второй половине дня мы побывали на заводе фурнитуры, а потом на фабрике, производившей краски. Кандидат, при ходьбе опираясь на трость, внимательно выслушивал местные проблемы и обещал найти способы их решения, если его выберут. Он пожал бесчисленное количество рук и раздал бесчисленное количество автографов.

 Составляя план избирательной кампании. Мервин Тэк ожидал, что кандидатом будет Оринда, которая очарует столяров и составителей красок. В свою очередь, некоторая часть рабочих рассматривала другого кандидата как узурпатора. Отец развеял такие настроения, высоко оценив работу Оринды, но не принося извинений за то, что его выбрали вместо нее.

 – Прирожденный политик, – шепнула мне в ухо одна из леди-активисток.

 – Учитывая, к чему склоняется страна, с Ориндой мы бы потеряли это переходящее от партии к партии место. Хотя она, конечно, так не считает. С вашим отцом у нас лучшие шансы. Но избиратели непредсказуемы. Часто они могут провалить кандидата в отместку. И они обычно голосуют за партию, а не за личность. Поэтому грязные обвинения не очень повредят Полу Бетьюну, особенно среди голосующих мужчин. В душе они не считают связь на стороне большим грехом, просто подумают: "Повезло парню". И если вы надеетесь, что женщины не проголосуют за человека, имеющего любовницу, то вы ошибаетесь.