Его магия подействовала. Все прошли вперед. Он говорил просто, словно обращался к полной комнате друзей. А я наблюдал, как он превращает неудачу в полезное управление по установлению связи с публикой. К тому времени, когда сандвичи освободили от пленки, даже те несколько человек, которые пришли сорвать встречу, оказались прирученными и молчали.

 Мервин Тэк выглядел задумчивым и недовольным.

 – Что-то случилось? – спросил я.

 – Оринда привлекла бы гораздо больше людей, – мрачно проговорил он.

 – Она бы собрала полный зал. Ее здесь любили. Она каждый семестр дарила детям призы, которые сама покупала.

 – Уверен, что она будет продолжать это делать.

 Я сказал без иронии, но Мервин Тэк неприязненно посмотрел на меня и отошел. Одна из леди-активисток ласково пояснила мне, что время встречи совпало с сериалом о влюбленных на телевидении и что даже пабы в четверг вечером от этого страдают. Завтра будет все по-другому, добавила она. Завтра ратуша будет набита битком.

 – М-м-м, – протянул я. – А что завтра произойдет в ратуше?

 – Но вы же его сын, правда?

 – Да, но...

 – И вы не знаете, что завтра вечером у вашего отца дебаты лицом к лицу с Полом Бетьюном?

 Я покачал головой.

 – Фейерверк, – счастливым тоном воскликнула она. – Ни за что на свете не пропущу.

 Когда я во время короткой дороги к центру Хупуэстерна спросил об этом отца, он казался полным такого же восторга.

 – По-моему, – сказал я, – в завтрашней встрече больше смысла, чем в фиаско, которое могло бы случиться сегодня.

 – Каждый голос на счету, – поправил он меня. – Если я сегодня выиграл даже несколько голосов, – это прекрасно. Надо перетянуть на свою сторону "плавающих избирателей". А их приходится убеждать поодиночке, одного за другим.

 – Я проголодался, – заметил я, когда мы проезжали мимо ярко освещенной лавки, где готовят еду навынос. Мы вернулись и купили крылышки цыпленка, бананы и бекон. Даже там отца узнали, и он поговорил о политике с мужчиной, жарившим цыплят.

 Утром я рано встал, вышел и купил "Газету Хупуэстерна". Обличение разврата и Пол Бетьюн (с фотографиями) заполняли четвертую и пятую страницы. Но на первой о главной теме дня объявлял заголовок: "Стреляли ли в Джулиарда?"

 Колонки внизу оповещали: "Да" (свидетели, которые видели своими глазами). "Нет" (потому что он не пострадал). Заявление полиции ничего, не добавляло (они не нашли ружья). Зрители, считавшие себя специалистами по выстрелам, в своих заявлениях утверждали, что да, несомненно, Джулиард был объектом попытки убийства. Так думал и мужчина важного вида, а он всегда прав.

 Сведенные воедино версии всех репортеров (включая и Ушера Рудда) свидетельствовали, что отрицание возможности выстрела выше в лагере Оринды Нэгл. Редактор в своей колонке не верил, что на таком низком уровне возможно политическое убийство. Мировых лидеров – вероятно. Но еще даже не избранных местных кандидатов – никогда.

 Я прошел через город к кольцевой дороге в поисках мастерской Руддов и обнаружил, что работники не запирают на день территорию. Мастерская состояла из большого цеха под крышей и еще большей площадки, огороженной проволочным забором. Там проводились работы и в беспорядке стоял ожидавший ремонта транспорт. "Рейнджровер" был припаркован на площадке, и солнце уже играло на его металлическом боку.

 Я спросил, где управляющий, и он вышел ко мне. Его звали Бэзил Рудд.

 Худой, рыжий, веснушчатый и энергичный, он так походил на Ушера Рудда, что вполне мог бы быть его близнецом.