И сыновья у нее такие же плохие, всхлипывая, причитала она. Пятнадцати и семнадцати лет. Они злятся и спорят, что бы она ни сказала, и без конца жалуются. Если Пола изберут, он по крайней мере меньше будет бывать дома. И, ох, боже мой, она не хотела этого говорить, но или она, или он, – а куда она пойдет?

 – Ума не приложу, что мне делать, – всхлипнула она.

 Изабель Бетьюн дошла до полного нервного расстройства, подумают я.

 Мне было только двенадцать, когда тетя Сьюзен стонала и кричала, и хлопала дверями. Потом проехала на семейной машине по лужайке и врезалась в живую изгородь. Тогда ее отвезли в больницу. Но ей стало еще хуже, когда ее второй сын присоединился к группе, исполняющей музыку в стиле рэпа, отрастил бороду и подхватил СПИД. Дядя Гарри обратился к отцу за помощью. И так или иначе, но мой родитель восстановил в семье порядок и вернул какое-то равновесие тете Сьюзен. Дом, конечно, не стал веселым и счастливым, но в нем перестали ругаться.

 – Ваши сыновья хотят, чтобы избрали мистера Бетьюна? – спросом я Изабель Бетьюн.

 – Они только ворчат. Из них слова не вытянешь. – Она шмытнула носом и вытерла пальцами глаза. – Пол думает, что он легко бы одолел Оринду. Но Джордж Джулиард, говорит он, это другое дело. Ох! Я забыла, что вы его сын!

 Мне нельзя откровенно разговаривать с вами. Пол разозлится.

 – Не говорите ему.

 – Не скажу... Вы не хотите выпить"? – Она покосилась на "Спящего дракона". – Бренди?

 Я покачал головой, но она настаивала, что ей надо выпить для успокоения нервов, а одна она пить не будет. И я пошел с ней по площади и пил кока-колу, пока она потягивала двойную порцию "Реми Мартин" со льдом. Мы сидели за маленьким столиком в баре, заполненном в пятничный вечер парочками.

 У Изабель тряслись руки. Она оставила меня и пошла "привести себя в порядок". Вернулась с причесанными волосами, свежей губной помадой и напудренными веками. Она все еще сжимала в руке бумажную салфетку, но уже владела собой.

 Она заказала еще бренди. Я от кока-колы отказался.

 – Я не собираюсь возвращаться в ратушу, – объявила она. – Пойду домой пешком. Это не так далеко.

 Когда она взяла вновь наполненный бокал, лед все-таки стучал и вздрагивал в ее руке.

 – Могу я взять для вас такси? – спросил я. Она наклонилась вперед и положила свою руку на мою.

 – Вы милый мальчик, – прошептала она, – кто бы ни был ваш отец.

 Знакомая яркая вспышка и шипение перекручиваемой пленки. В нескольких футах от нас стоял другой Рудд. Бобби Ушер собственной персоной. Он ухмылялся и мегаваттами излучал злобность своей натуры.

 Изабель Бетьюн в ярости вскочила на ноги, но Ушер Рудд быстро пронесся по проходу и скрылся за дверью раньше, чем она набрала воздуха и снова почти в слезах крикнула:

 – Ненавижу! Я убью его!

 Я попросил бармена вызвать по телефону такси.

 – Миссис Бетьюн еще должна за бренди.

 – Ох.

 – У меня нет денег, – сказала она. – Заплатите, дорогой, за меня.

 Я нащупал в карманах остатки денег, которые отец дал мне в Брайтоне, и отдал ей все.

 – Заплатите бармену за бренди. В моем возрасте еще не разрешено покупать алкоголь, и мне не нужны неприятности такого рода.

 Бармен и Изабель, разинув рты, завершили свои расчеты.

 Глава 5

 Тем временем в ратуше дебаты переходили от чуть теплых ко все более горячим, и наконец оба главных действующих лица начали рубить руками воздух.