Но без Будущего Сары скачки не приносили такого удовлетворения, как раньше. А я был еще не готов к попыткам заменить гнедого другой лошадью, даже если бы мог себе это позволить. Когда-нибудь, думал я. Возможно. Когда я выплачу рассрочку за машину.

 Я придумал объяснение своей любви к скорости. Принимать опьяняющие дозы риска – это нормально во время взросления. В крови остались гены воинов. Наверно, вместо войны необходимо бороться с барьерами из березовых бревен и с крутыми лыжными склонами.

 Незадолго перед Рождеством отец сообщил, что мы приглашены на Даунинг-стрит, десять. Он, Полли и я. Обычный прием, который устраивает премьер-министр для членов кабинета и их семей.

 Полли выбрала разумный туалет, отец нанял шофера, и Джулиарды в хорошей форме вошли в знаменитую парадную дверь. Сотрудники приветствовали отца как человека, принадлежавшего их миру. Полли и раньше пересекала этот порог. А я не мог сдержать благоговейный страх, когда вышагивал по черно-белым квадратам мимо малиновых стен вестибюля. И потом с потоком гостей в нижний холл, откуда начиналась историческая лестница. Ее желтые сверкающие стены поднимались и сливались с центральной стеной, где висели портреты всех прошлых премьер-министров. И по тем дружеским взглядам, которые отец кидал на них, я видел, что он изо всех сил постарается в ближайшее время присоединиться к ним.

 И совсем неважно, что не меньше двадцати других министров лелеют такую же мечту, не говоря уже о министрах "теневого" кабинета оппозиции. Человек без амбиций никогда не попадет на эту стену.

 Гости вели светские разговоры, рассыпавшись по просторному официальному помещению, известному как гостиная с колоннами. (Колонны присутствовали. Две.) Нас тепло приветствовала миссис Премьер-министр. Ее муж уже готов был вскоре прибыть. Потом нас отнесло к подносам с бокалами и крохотными рождественскими пирожками с изюмом и миндалем, украшенными остролистом <Остролист – традиционное рождественское украшение на Британских островах.>.

 Теперь я уже не вызывал у отца раздражения своим пристрастием к диетической коле. Я пил шампанское премьер-министра, и оно мне нравилось. И конечно, я никого не знал даже внешне. На первых порах Полли взяла меня на буксир. А ее муж дрейфовал по залу, будто на колесах, здоровался, смеялся и не наживал врагов. После восемнадцати месяцев с отцом Полли могла назвать всех членов кабинета. Но никого из них не знала так, чтобы сказать "да-а-агой", как это сделала бы Оринда. Прибыл премьер-министр (ведь он уже был готов). И отец видел, что великий человек узнал Полли и тепло поздоровался с ней. И мне пожал руку, по меньшей мере выказав интерес.

 – Вы выигрываете скачки, так? – спросил он, наморщив лоб.

 – М-м-м... иногда, – тихо пролепетал я.

 – Отец гордится вами, – кивнул он. По-моему, у меня был изумленный вид. Премьер-министр, мягкий округлый человек со стальным рукопожатием, иронически улыбнулся мне и перешел к следующей группе. А отец не знал, читать ли его лжецом или нет.

 – Джордж никогда прямо не говорил, что гордится тобой, – стиснула мне руку драгоценная Полли. – Но определенно, он так говорит о тебе, что в этом не остается сомнений.

 – Тут мы равны.

 – Ты и правда очаровательный мальчик, Бенедикт.

 – Я тебя тоже люблю, – сказал я.

 Внимание отца нашло свою цель.

 – Ты видишь там этого человека?

 "Там" было около двадцати человек.

 – Ты имеешь в виду мужчину с жидкими седыми волосами и круглыми глазами? Министра внутренних дел? – спросила Полли.

 – Да, драгоценная.