Отец радовался дружеской встрече с премьер-министром. Полли заметила, что, по ее мнению, круглые глаза министра внутренних дел, видимо, все же не свидетельствовали о маниакальности.

 Я спросил, разве не министр внутренних дел держит людей в заключении и высылает нелегальных иммигрантов из страны? Более-менее, согласился отец.

 – Ты знаешь, что есть список, своего рода выставочный стенд, который подробно перечисляет все должности в правительстве? – опять спросил я.

 Отец, по обязанности поглощая брокколи, которые он вообще-то не любил, кивнул, а Полли сказала, что ничего не знает.

 – Есть фантастические должности, – пояснил я, – вроде министра бывших стран или помощник министра по автобусам. – Полли выглядела удивленной, но отец опять кивнул.

 – Каждый премьер-министр изобретает названия должностей, чтобы описать то, что он хочет сделать.

 – Значит, – не унимался я, – теоретически ты можешь изобрести министра, ответственного за запрещение продажи желтых пластмассовых уток.

 – Бенедикт, дорогой, ты говоришь глупости, – не выдержала Полли.

 – Он имеет в виду, – пояснил отец, – что это кратчайший способ заставить людей хотеть какой-нибудь предмет или услугу. Люди всегда борются, чтобы получить то, что запрещено, то есть чего нельзя иметь.

 – В таком случае, – спокойно продолжал я, – по-моему, премьер-министру надо бы представить закон, запрещающий Алдерни Уайверну пить шампанское на Даунинг-стрит, десять.

 Полли и отец так и застыли с открытыми ртами.

 – Он присутствовал на приеме, – заметил я. – Разве вы его не видели?

 Они покачали головами.

 – Он держался в тени в дальнем конце комнаты и просто не попался вам на глаза. Теперь он выглядит по-другому. Стал старше, чуть полысел. Носит очки. Но, я уверен, он обращается по имени к министрам образования, социальной безопасности и обороны. Оринда и Деннис Нэгл – – это детский сад.

 Теперь в руках у Алдерни Уайверна рычаги, которыми он может воздействовать на все области жизни нации.

 – Не верю, – отрезал отец.

 – Любезные леди, Образование и Социальная безопасность, похвалились, что у них есть друг, который удивительно изменит гардероб моей... матери.

 Они сказали, что он уже превратил Хэдсона Херста из пародии на бандита в утонченного джентльмена. Как ты думаешь, что они дали Алдерни взамен?

 – Нет, – возмутился отец. – Никаких секретных данных. Они не могут этого сделать!

 Он был в шоке. Я покачал головой.

 – Тогда что? – спросила Полли. – Что они ему дали?

 – По-моему, – начал я, – они уделили ему внимание. По-моему, они прислушиваются к нему и поступают по его совету. Несколько лет назад Оринда говорила, что он потрясающе разбирается в том, что произойдет в политике.

 Он предсказывал, что случится, и говорил Деннису Нэглу, что надо делать. И Оринда подчеркивала, что почти всегда Уайверн оказывался прав. Деннис Нэгл стоял на тропинке, ведущей вверх. И, если бы не умер, он сейчас, по-моему, был бы в кабинете министров с Уайверном за спиной.

 Отец оттолкнул тарелку с брокколи. Хорошо, что этого не видели его избиратели-фермеры, выращивавшие эту капусту. Они выступали за проведение недели знакомства с брокколи, чтобы британцы ели их зелень. Закон, запрещающий производство излишков брокколи, по-моему, принес бы оздоравливающий результат.

 – Если он такой умный, почему сам не сидит в кабинете министров? спросила Полли.