Затем повернулся и направился в дом.

– Скажи Иде Хирш, сейчас буду, – бросил он через плечо. Через пару минут он появился босиком, в белых джинсах и светло-серой рубашке.

– Привет, Ида. Извини, опоздал. Что там у нас?

Она полупривстала, затем полуприсела.

– Сиди.

Он простер свою божественную руку, разрешая таким образом шараду рабской нерешительности.

– Итак, всего их пятнадцать. Из них три – наиболее подходящие. Я сама их смотрела, в принципе они могли бы подойти. Нужно твое мнение. Первая – Джейн Каммин. Ее я совершенно не знаю. Твоя секретарша сказала, что вы знакомы.

В голосе звучало явное обвинение. Неужели какая-нибудь молоденькая курочка, встреченная на вечеринке? Приблизившаяся к известному продюсеру? Не то чтобы она действительно верила этому. Репутация Пита Ривкина намного выше, и он не станет подрывать ее дешевыми голливудскими играми. Тем не менее актеров продолжают открывать. Дино де Лаурентис для своего фильма «Тай-Пен» «открыл» Джоан Чен – самую популярную актрису в Китае – на автостоянке в Лос-Анджелесе.

– О да. Один из моих друзей посоветовал нам взглянуть на нее.

Ида Хирш посмотрела критически. Ее не устраивал такой ответ, но не спорить же с Питом Ривкинoм.

– Хорошо, давай посмотрим на мисс Каммин.

Пит Ривкин устроился поглубже на мягкой кушетке. Наибольшие трудности предстояли в отношении первой же претендентки. Роберт Фоли был последним человеком на свете, от которого он ожидал услышать просьбу посмотреть на его актрису. Однако у него и мысли не было отказать, Роберт Фоли был одним из тех немногих, встреченных им в жизни, кто целиком и полностью вызывал восхищение. Питу Ривкину казалось, что Господь сотворил его как прототип самоотрешенной добродетели, и хотя они были примерно одного возраста, Пит уважал его с оттенком некоего героического обожания. Их дружба насчитывала вот уже несколько лет, хотя избранные каждым цели оставляли мало времени для общения и не особенно способствовали тесному сближению. Сблизиться с Робертом Фоли было нелегко, однако он на сто процентов был чист от влияния этого города. Пит Ривкин, который тратил деньги не менее вдумчиво, чем зарабатывал, в силу беззаветной приверженности Роберта Фоли служению обездоленным возводил последнего на одинокий пьедестал.

Прежде Фоли никогда не обращался к нему с серьезными просьбами, именно это обстоятельство пробуждало в нем интерес к Джейн Каммин. Какой окажется та, что сумела привлечь внимание человека, божественные пальцы которого погружены в нечистоты мира сего?

Спустя минуту он понял. Он сам смог увидеть.

Облаченная в платье от Аззедины Алайи, черное, как сердце сатаны, сияя белокурыми волосами, Джейн Каммин уверенно вошла в комнату. Питу Ривкину показалось, что зазвучали фанфары, оркестры, хоры запели песни радости, когда возникшее видение двинулось по направлению к нему. Лицо – светлое и живое. Улыбка – зовущая, как ворота рая. Все в ней указывало на звезду, о которой Пит Ривкин мечтал всю свою жизнь, но никогда не надеялся встретить.

Ему пришлось откашляться, прежде чем он попытался начать говорить.

– Добрый вечер, мисс Каммин. Спасибо, что нашли время прийти сюда.

– Спасибо, что позволили мне прийти.

Эти слова не были мировым шедевром словесности. Не Шекспир. Не Голдман. Но их звучание бросило Пита Ривкина на самый край кушетки, а мисс Хирш вдавило в очень неудобное сиденье стула, спроектированного Эймсос.

Это английский язык, смягченный среднеатлантическим говором, чувственным и шелковистым, как пушок на кожице персика.

– У вас есть опыт работы в кино, мисс Каммин?

Ривкин подумал, что, возможно, это окажется третьим бананом в дубле сцены с фруктами, и все воздушные замки рухнут.