– Итак, Роберт Фоли. Как вы себя ощущаете, находясь под одной крышей с телезвездой?

Явный намек, сквозивший в ее вопросе, откровенно смеялся над ним. Он поднял руку над головой и улыбнулся.

– В журнале «Пипл» меня непременно назовут мистер Каммин.

– Вы еще услышите о докторе Джейн!

Бросив шутку через плечо, она повернулась и скрылась на кухне.

– Роберт, сейчас мы выпьем шампанского. Только что я отдала за него семьдесят пять баксов. Догадываюсь, придется пить из бокалов, раз у тебя на кухне нет фужеров. Да!

– Господи, Джейн, неужели ты могла извести такую уйму денег на вино?

Он никогда не видел Джейн такой прежде. В нее вселилась что-то наплевательское, живость, восхитительно опасная непосредственность, угрожающая подорвать его статус-кво.

– Послушай, дорогой. А я ведь могла бы истратить деньги на тебя. Нет, есть идея получше. Я могла бы разлить это шампанское по твоей клинике, как патоку. Что ты будешь делать тогда? Можно ли таким путем достучаться до твоего сердца?

Она вернулась с кухни, держа в руках два бокала с холодным шампанским.

– Отлично, теперь ты будешь обеспечена. Сорок восемь умножить на десять тысяч – почти полмиллиона баксов. Неплохо для вечерней работы. Мне кажется, на такие деньги ты могла бы купить мне новый стетоскоп.

Она наклонилась над ним, чтобы поставить бокал.

– А как насчет новой жизни?

Оба помолчали, настроение стало серьезным.

Это правда. Жизнь теперь не может оставаться прежней. Пришло время Джейн. Начав с нуля, она могла достичь значительного положения. А в Голливуде слава и деньги полностью меняли жизнь. В этом и заключался их единственный смысл.

– Когда они хотят, чтобы ты начала?

– Завтра. Я прихожу в студию, и там из меня делают фарш. Учителя сценического мастерства, специалисты по одежде, специалисты по внешнему виду, адвокаты, контракты, постоянная зеленая карточка, банковские счета, встречи со сценаристами, знакомство с актерами, фотопробы, съемки…

Она сделала широкий жест рукой, и голос ее затихал по мере того, как до нее доходил истинный смысл вопроса Роберта. У них не будет времени. Не будет времени для себя. Не будет времени для того, чтобы стать тем, кем они хотели бы быть, чтобы преодолеть трудность.

Успех не оставит свободного времени.

– Мне хотелось бы остаться здесь с тобой.

Джейн пригубила шампанское, когда головокружительные пузырьки постепенно начали испаряться из ее праздничного настроения.

– Мне тоже хотелось. Согласится ли Ривкин?

– Забудь Ривкина.

Перед лицом угрозы внешнего мира они стали ближе – намного ближе, чем были прежде. Они боролись за то, чтобы быть рядом, и оба признались в этом.

– Пит – очень волевой человек. Знаешь, он потребует от тебя полной самоотдачи. Ты отныне целиком принадлежишь корпорации.

– Я не обязана отдавать себя целиком.

Роберт Фоли опустил глаза. Часть его принадлежала ей; часть, которая росла с каждой неделей, с каждым днем, с каждой секундой. Почему он не может сказать ей? Конечно, ответ существовал: обещание, которое он нарушил; обещание, которое он был обязан сдержать.

Джейн опустилась перед ним на колени. Вытянув руки, она медленно приподняла его голову, их глаза встретились.

– Мне кажется, я люблю тебя, Роберт, – тихо проговорила она.

– Джейн… я…

Он покачал головой, неожиданно на лбу выступил пот; сомнение, боль и вина пронзили его тело.

– В чем дело, Роберт? Что такое?

Джейн знала: внутри его таился враг, ее враг, противник, позволявший ему желать ее, но не разрешавший ему любить ее.