Джейн ощутила это первой. Пустоту, которую не мог заполнить ни один язык в мире. Переполнявшее ее желание быть заполненной до конца. Посредине шторма она внезапно прекратила двигаться. Оба застыли в ожидании продолжения.

Он глубоко вздохнул. Она подалась вверх, выпрямляя ноги, готовясь к его новой атаке.

Он поднялся с корточек, она повернулась к нему лицом, любуясь влагой, блестевшей на его лице, и видом его вспотевшего тела. Оба, как медали, несли следы страстной любви, гордые и неприступные, жаждали трофеев победы в военной кампании, завершающую схватку которой еще предстояло провести.

Она улыбнулась ему с признательностью и ободрением, вытянув обе руки, взялась за его сильную талию. Он не улыбался. Лицо его горело желанием, а глаза жадно пожирали ее. Правой рукой она взяла его разгоряченный член и по мере его приближения к ней направила в то место, куда он стремился попасть. Секунду она задержала его на самом краю, глядя ему в глаза в поиске признаков подступающего блаженства. Горячий и нетерпеливый, он покоился у нее в ладони, тыкаясь и беспокойно шевелясь у самого входа. Затем она двинулась навстречу. Почувствовав это, он рванулся вперед. На астральной равнине, где жило наслаждение, оба любовника застыли в ожидании: беспомощные в осознании того, что действо должно продолжиться и что не в их силах заморозить эту драму в великолепии момента.

Сила его движения вырвала ее из привычного для нее маленького мира. Насаженная, как на кол, она оказалась в воздухе, вдвинутой в пространство. Вздох вырвался у нее из груди, и с губ сорвался стон, когда восхитительный прибор раздвигал и вращался в области таза. Ее руки скользили по разгоряченному вспотевшему телу, грозя ослабить свою хватку, но он подхватил ее: сильные руки обхватили ее за талию и заперли в замок, из которого не хотелось вырваться. С восхищением, застыв между молотом и наковальней, Джейн подняла ноги и обхватила его, чтобы упереться и усилить встречное движение.

Она парила, задыхалась, ощущая напрягшиеся мышцы, удерживавшие ее, преодолевшие гравитацию, поднимавшие ее вверх.

Сердце пело от радости. Джейн старалась отдалить оргазм. Ей хотелось продолжать и продолжать эту битву. Но его глаза были союзниками ощущений, рождавшихся в ее теле.

«Все хорошо, – говорили его глаза. – Давай, начинай, и я присоединюсь к тебе. Вместе с тобой. Всегда вместе, куда бы ты ни повела».

– О-ох.

В ее голосе звучало предупреждение, извинение, просьба.

– Да, – прошептал он.

– Н-е-е-ет.

На лице проступила беспомощная покорность жажде неизбежного.

Стрела угодила в середину мишени. Волны потрясения медленно распространились концентрическими кругами, словно горячий камень угодил в середину кипящего пруда. Они нарастали по мере движения, затрагивая и лаская каждый миллиметр ее тела требовательной лаской. Когда поток живительной силы заструился из него в ее недра, ноги ее напряглись, она прочно обхватила его, руки глубоко погрузились в мокрые на затылке волосы. Она могла ощущать эту волшебную капитуляцию, когда, не в состоянии больше контролировать себя, он излил в нее свою энергию, и мысль об этом пробудила в памяти вкус его семени, и, как по мановению волшебной палочки, зазвучала музыка сотрясающего нервы оргазма. Находясь на волне экстаза, она позвала его, не заботясь о том, кто кто-то может услышать: стонущее отчаяние ее крика насмехалось над блаженством, породившим его.

Он застыл от напряжения, когда оргазм потряс его, колени подогнулись. Джейн ощутила, как он закрутился под ней, стараясь удержать ее тело. Медленно, плавно он опускался вниз до тех пор, пока ягодицы Джейн не опустились поверх него. Глубоко внутри ее он излил последние свои остатки, голова его склонилась на ее блестевшую от влаги грудь, а легкие судорожно хватали воздух посреди сияющего, дурманящего запаха пота, исходившего от ее грудей.