Джейн пронеслась мимо раскрасневшейся секретарши и устремилась к двери в кабинет Пита Ривкина. Она понятия не имела, что скажет ему, у нее не было никаких мыслей, но парень привел в порядок ее чувства, и этого было больше чем достаточно.

Задумчивое лицо Пита взметнулось вверх, чтобы увидеть ее, когда она распахнула дверь кабинета. Сложные чувства отражались на лице Пита, которого она полюбила и уважала: облегчение оттого, что он наконец-то видел ее; обвинение; гнев; разочарование; неверие и всепоглощающая печаль. Она ни секунды не сомневалась, что фотографии уже у него. Там они и находились. Небольшой пакет с человеческой ненавистью загрязнял поверхность его рабочего стола.

– Джейн!

Она подошла прямо к нему – гордая, высокомерная. Доспехи самоуважения без усилия парировали удары копий и стрел его молчаливых обвинений.

– Выслушай меня, Пит.

Она распорядилась холодно, царственно; ледяная решительность, звучавшая в ее голосе, гарантировала, что он будет повиноваться.

– Я была без сознания, когда снимали эти фотографии. Та девчонка что-то подмешала мне в выпивку. Но перед этим я действительно занималась с ней любовью.

Пит Ривкин открыл было рот, но слова не шли. Все утро он планировал и отрабатывал речь. Чувство, что его предали, было настолько сильным, что теперь он жаждал одного – мщения. Слова, которые он репетировал, должны были испепелить душу Джейн. Теперь, перед величием ее присутствия, все эти слова без малейших усилий стерло с доски его памяти.

Джейн не закончила:

– Не знаю, что ты собираешься делать. – Каждый звук ее голоса был пронизан высокомерием и надменностью. – Но я точно знаю, что ты должен сделать.

Мозг Ривкина вернулся на свои рельсы. Сцена развивалась не по его сценарию, но это можно пережить.

– Джейн, во имя всего святого, мы оказались в чертовски опасном положении. Что, черт подери, ты хочешь со мной сделать? Я хочу сказать, что эти фотографии могут потопить «Ночи». Эта стерва Беннет грозит покончить с твоей карьерой, она и меня держит за шары. Если эти фотографии окажутся на столе у Галвина, считай, что ты – вчерашняя гамбургская отбивная.

Глаза его красноречиво свидетельствовали, что именно так все и будет.

– Если тебе нравится подавать себя на десерт в свободное от съемок время – это твое личное дело, но если какая-то подлюга намерена распространить фотоулики, то, по воле Божьей, оно становится и моим.

– О, заткнись, Пит, и подумай.

Она воздела свою покрытую каплями пота руку, длинную, прекрасную, величественным жестом пресекая поток слов.

– Выплескивание грязи не поможет решить эту проблему.

Он смотрел на нее, его завороженные глаза находились лишь в нескольких дюймах от промежности, едва прикрытой тонкой материей короткого трико. Боже, как она восхитительна. Совершенно и убийственно неотразима.

Пит понемногу успокоился:

– Джейн, что, черт возьми, нам делать? Почему Джули Беннет затеяла все это? Не знал, что она психопатка. Что она имеет против тебя? Ревность?

Вновь Джейн движением руки отмахнулась от его вопроса.

– Послушай, это не должно сойти ей безнаказанно. Даже если ее действия нельзя расценивать как шантаж, то замысленное ею – грязное дело. Она сама занимает солидное положение: ее агентом является Мортон Янклоу, ее книги издает Кроун. О них могут подумать, будто они действуют такими же методами, как и она. А что скажут ее читатели, члены книжных клубов, как это соотносится с правами на телепостановку сюжетов по ее книгам? С твоим влиянием в киноиндустрии ты в одиночку мог бы потопить все ее мини-сериалы.