И все же Джошуа Шихан сделал выбор и остановился на клубе «Трабл Фанк», сознавая свою пугающую ответственность. Люси Мастерсон, как и всегда, предоставила ему позаботиться о деталях. Сегодня вечером с английской красоткой под руку и с любовным огнем в очах она хотела самого лучшего увеселения.

Хлоп! «Полароид», на мгновение вспыхнув, сделал свое дело. Джейн с досадой отпрянула.

– Эй, послушай, Люси, кажется, ты щелкнула мою голую грудь.

– Можешь этому поверить, моя красавица.

Люси пробежала языком по внезапно пересохшим губам. Перед ее глазами все плыло и двоилось, и она никак не могла влезть в узкую черную кожаную мини-юбку. Джейн, с голыми ногами, пытавшаяся втиснуть свои тугие ягодицы в узкую юбку, заставила в ней всколыхнуться все выпитое вино. Пусть этот черный кожаный жакет распахивается вновь и вновь, и цвета сливочного мороженого идеально вылепленная грудь, чудесные бутоны сосков красуются на виду. Люси не теряла времени, и теперь это чудо есть у нее на пленке.

– Ну-ка, дай мне взглянуть. – Джейн протянула руку. Люси пару раз взмахнула фотографией в воздухе, чтобы ускорить процесс закрепления, и, взглянув еще раз украдкой на столь ценный кадр, протянула его Джейн. Стоя на коленях на полу, она смотрела на нее и ждала. Сейчас ничего не было важнее ее реакции.

– Вот. Я же тебе говорила. Одна чудовищная грудь. Это нужно немедленно выкинуть на помойку. – И Джейн со смехом вернула снимок.

– Ни в коем случае. Я повешу его над своей кроватью. – Люси и не думала смеяться, говоря это. Она смотрела прямо в глаза Джейн. Пришло время поднять ставки. Она провела, глядя на эту девушку, два часа, для нее уже не было вопроса: нравится ли ей то, что она видела.

– А, так тебе нужно мое тело, вот оно что? – Джейн нервно рассмеялась, теребя «молнию» на своей кожаной юбке.

– Да, конечно, я хочу фотографировать твое тело.

– Что ты имеешь в виду? Безо всякой одежды? – Она перестала заниматься юбкой и уставилась на Люси. Треугольник белых трусиков просвечивал через шелк нижней юбки, подол кожаной еще не был опущен. А над юбкой виднелась неумолимо притягивающая взгляд часть обнаженного тела. Линия ее юной груди была едва прикрыта вновь запахнутым, но все еще с расстегнутой «молнией» кожаным жакетом Клода Монтана.

– Да. Для «Всячины». По рукам, не правда ли?

– Какая еще «Всячина»? И нет, не по рукам. Как можно даже говорить об этом? В чем дело, Люси?

Люси поднялась. Некоторого сопротивления она ожидала. Сопротивление было неизбежным. Все ее девицы полагали, что набивают себе цену, не спеша соглашаться. Как-никак, а всегда имелись родители где-нибудь в Висконсине, и исповедь в церкви, и весь груз морали американских средних классов. Очевидно, то же самое происходило и в Англии. У Люси было два способа управиться с этим – прямо ломиться к цели и подвести к ней девушку мягко. Она предпочла первый вариант. Быстро подошла к книжным полкам и вытащила большую кожаную папку.

– Возможно, тебе лучше посмотреть мои работы. Но помни, деньги хорошие. Правда, хорошие. Я говорю о тысячах долларов, Джейн.

Джейн с тяжело забившимся сердцем взяла альбом. Внезапно ее смутила собственная полунагота. Она застегнула жакет, но все равно чувствовала себя выставленной напоказ. Она глубоко вздохнула, потом еще раз, и еще раз.

– О мой Бог, – вымолвила она наконец. – Это была страшная ошибка.

– Что значит «ошибка», солнышко? Джули Беннет говорила, что ты просто сама не своя от желания ввязаться в фотобизнес.