Не то чтобы Уильям в этот момент обращал особое внимание на дела «Донована и сыновей»: жена не сводила с него своих огромных темно-синих глаз, ее изящные пальчики медленно двигались вверх по его руке. Ветер, завывавший на улице, украсил ее щеки румянцем, подчеркнув сладкую чувственность губ, которые доводили его до экстаза. Святые угодники! Ни один мужчина не остался бы равнодушным к такой женщине.

– Жаль, что нет вестей о Лукасе Грейнджере. Он обещал прислать мне каблограмму, но не прислал. Не знаю, что и думать.

Уильям кивнул. Ощущение безоблачного счастья сменилось беспокойством. Лукасу не свойственно нарушать данное обещание. Когда он вышел в отставку, армия потеряла будущего генерала. Видимо, с ним что-то случилось.

– Зато, – тихо проговорила Виола, – это дает нам больше времени, чтобы…

Он тотчас же переключил внимание на центр его вселенной.

– Чтобы отточить технику нашу супружеского блаженства? – предположил он.

Она изумленно ахнула, а потом рассмеялась и шутливо ударила его по щеке.

– Ты настоящий ирландский дьявол, тебя нельзя выпускать на люди! Тебе повезло, что я тебя обожаю.

Она потянулась к нему, чтобы поцеловать. Он обнял ее за талию и привлек к себе.

– Мы могли бы подняться наверх.

– Тогда ты опоздаешь на встречу с Хантингтоном, – напомнила она ему.

– Пожалуй, ты права. Надо переговорить с этим глупцом, у него только и забот что о железной дороге. Имей он такую жену, как ты, давно забыл бы о железной дороге. Встречусь с ним, а потом будем с тобой наслаждаться. – Уильям нежно погладил ее щеку. – Как ты хочешь провести эти минуты, милая?

Виола открыла глаза, полные страсти. Его королева фей подарила ему, ирландскому парню, свою любовь.

Виола разжала руки, обвившие его шею, и поправила ему лацкан. Ее пальцы дольше необходимого задержались там, гладя ему грудь.

– Мы могли бы выбрать имена нашим детям, – промолвила Виола.

Уильям вопросительно выгнул бровь. Выбирать имена детям, которые еще не зачаты?

– Ну и как бы ты их назвала? Я бы их назвал в честь наших родных и друзей.

Виола нахмурилась. Уильям с трудом сдержался, чтобы не схватить ее и не разгладить морщинки поцелуями.

– А чье имя носишь ты? По-моему, оно нетипично для ирландца-католика.

Уильям презрительно фыркнул:

– Еще бы! Ведь это имя короля-протестанта, который нанес поражение и отправил в изгнание последнего католического короля! А меня назвали в честь компаньона моего деда во время восстания девяносто седьмого года, который несколько раз спас ему жизнь. В моей семье считали, что для них важнее то, что он был патриотом Ирландии, а не то, что он был протестантом.

– А тебе не хочется, чтобы твой сын носил твое имя?

Донован пожал плечами.

– Только не первенца. Его можно назвать Джозефом в честь моего отца или Джеральдом – в честь деда. Или Морганом, в честь моего лучшего друга.

Виола округлила глаза:

– Так ведь это не английские имена!

– Главное, чтобы имя было выбрано с любовью, – проговорил Уильям, желая узнать ее мнение.

В ее семье детям давали шекспировские имена, предпочтительно такие, которые встречаются в знаменитых литературных произведениях, или те, что носили их предки.

– А как насчет чего-то ирландского? – Она возмущенно топнула ножкой. – Что-то, что напомнило бы твоему сыну, что он – Донован, чья семья родом из графства Корк, а не просто еще один мальчишка, родившийся в Северной Америке?

Неужели она имеет в виду одно из самых распространенных имен – Патрик или Майкл?

– И что ты можешь предложить?

– Для начала – Брайен.