Он громко расхохотался, выдавив из себя между приступами смеха:

– Или Доналом в честь двух великих регентов Средневековья!

– Или Руарком, или…

– Ты называешь слишком много имен! Давай не растеряем их в этом нашем соперничестве.

Он открыл дверь конторы, заглянул внутрь и убедился, что Дженкинс все еще отсутствует. Комната была небольшой: в ней только и хватало места для большого письменного стола, вместительного вращающегося кресла и простого стула. А еще там стоял маленький стол. Как и вся остальная мебель в доме, они были превосходного качества. Узкая койка, типичная для комнаты телеграфиста, но обычно отсутствующая в других конторах, была придвинута к стене за дверью.

В помещении было много окон – они выходили на обе стороны юго-западного угла дома, – и сейчас в них врывался приятный ветерок.

Уильям сел за большой стол с бесконечными ячейками и ворохом бумаг. Где тут пачка пустых бланков? В ней уже почти ничего не осталось. Проклятие, о чем думает этот тип? Он злоупотребляет алкоголем. Уильям однажды уже сделал ему выговор.

Он вручил Виоле пачку бланков и карандаш:

– Ну, записывай.

– Все?

– Конечно. Надо оберегать интересы наших будущих отпрысков! – торжественно проговорил он.

Виола хмыкнула:

– Ну тогда и ты записывай.

– Разумеется.

Он окинул стол взглядом, но еще одной пачки бланков не увидел. Ну что ж, можно воспользоваться и обратной стороной старых каблограмм.

– Генри, в честь твоего брата. Или Ричард, в честь твоего отца.

– Очень сентиментальный выбор! – одобрительно отозвалась она. – Но ты не упоминал о дочерях.

– И ты тоже.

– Может, Бриджет. А что, Дженкинс всегда ест за рабочим столом? И всегда по-свински?

Она подняла желтый бланк – написанный карандашом текст был покрыт пятнами жира.

Уильям нахмурился, вытирая пальцы носовым платком, ему тоже попались такие бланки. Он вытащил пачку телеграмм из ячейки с отметкой «разн.», то есть «разное», решив, что их скорее всего должны были игнорировать.

– Телеграфисты обычно преданны работе и не покидают своего поста ни днем, ни ночью, – заметил он, передавая ей свой носовой платок. – Но все каблограммы, которые он давал мне, были безупречно чистыми.

Виола фыркнула:

– Тебе следует с ним переговорить. Такая неряшливость легко привлечет самых гадких паразитов.

Уильям рассеянно кивнул – у него по спине побежали мурашки. Он держал в руке телеграмму, отправленную Грейнджером из Омахи меньше недели назад.

Виола сразу заметила, как изменилось настроение мужа.

– Что это, Уильям?

Она перегнулась через его плечо и прочла сообщение: «Коллинз и Хамфрис замыслили на «Синей птице» предательство».

Почему ему не сообщили? Тут не обошлось без Дженкинса. Возможно, его подкупили.

Уильяма охватила ярость.

– Какой же он вонючий подонок! – вскричала Виола.

Тихие шаги раздались за ближайшим окном. Ветер пошевелил бумаги в мусорной корзине.

Уильям молча прикоснулся к локтю Виолы. Та едва заметно кивнула. Благодарение Богу, она была близко от двери и могла убежать. Если с ней что-то случится…

Хорошо, что кинжал при нем. В Сан-Франциско джентльмены не носят оружия. Не принято. Поэтому Уильям носил его тайком.