Большой камень влетел в южное окно. В следующую секунду еще один разбил западное.

Уильям нырнул под письменный стол, утащив Виолу с собой и прикрыв ее своим телом.

Раздался выстрел, следом еще один. Они раскололи стену как раз в том месте, где находилась бы его голова, останься он сидеть в рабочем кресле.

Наступила тишина, которую нарушало лишь неравномерное пощелкивание телеграфного аппарата.

Его нож был наготове, чтобы немедленно пустить его в ход, если этот трус все-таки покажется.

– Тебе это с рук не сойдет, Дженкинс! – крикнул Уильям, прикинув расстояние до двери. Если только ему удастся отвлечь ублюдка на какое-то время, достаточное для того, чтобы Виола оказалась в безопасности…

В ответ Уильям услышал хриплый смех.

Дженкинс стоял у западной стены дома. Возможно, если он следит за этим окном…

Он взглянул на Виолу, спрашивая ее позволения. Крепко сжав губы, она едва заметно кивнула.

Он приложил пальцы сначала к своим губам, потом – к ее. Она одарила его беглой, но искренней улыбкой и перекрестилась. Он извлек из-под рубашки крестик, поцеловал его и бесшумно выкатился из-под стола, готовясь начать охоту за убийцей.

– Зачем ты это делаешь? – громко спросил он.

Дженкинс с горечью рассмеялся:

– Ты так и не узнал меня, верно, Донован? – Кажется, он перешел к южному окну? На этой стороне сада звуки были приглушенными. – Ты купил дело моего отца, оставил его ни с чем, он запил с горя и утонул по дороге из салуна домой. Я здесь, чтобы отомстить тебе!

– Джонсон из «Перевозок Хангтауна»? Ты изменил имя?

Уильям попытался вспомнить события прошлого.

– Изменил. Взял фамилию отчима, когда мать вышла замуж вторично. Фамилию этого негодяя, чтобы ты не смог меня узнать!

Уильям кивнул, вспомнив болтливого мужчину с вечно ноющей женой.

– Джонсон согласился на честную сделку. Иначе откуда бы он взял деньги, чтобы пять лет болтаться по салунам, не проработав ни дня?

– Ты называешь моего отца ничтожеством?

Несколько выстрелов раскололи штукатурку над письменным столом. Уильям мысленно обругал себя за болтливость: язык без костей.

Жильцы соседних домов подняли наконец тревогу. Но чтобы организовать команду разведчиков, нужно время, а Дженкинс может ускользнуть.

– Прошу тебя как мужчина мужчину – отпусти мою жену. Она тут ни при чем.

Уильям занял позицию между двух окон, держа наготове смертоносный кинжал.

Поколебавшись, Дженкинс ответил:

– Хорошо.

Уильям посмотрел на любимую и кивнул в сторону двери. По лицу Виолы текли слезы, не проронив ни слова, она выскользнула из комнаты.

На дорожке под окном захрустел гравий.

Уильям продолжал выжидать. Дыхание его было спокойным, пульс бился ровно, как всегда бывало во время боя.

Голова Дженкинса возникла в западном окне – темный силуэт на фоне заходящего солнца. Он наставил на Уильяма тяжелый армейский «кольт».

– Будь ты проклят, Донован! За свою подлость ты поплатишься жизнью, и твой род прекратится.

Уильям метнул свой верный кинжал. Он вонзился Дженкинсу в горло.

Предатель рухнул, умерев раньше, чем его голова ударилась о мощеную дорожку.

Из сада донесся звук быстрых шагов. Уильям мгновенно повернулся, потянувшись за оружием, спрятанным рядом с причинным местом.

Шаги замедлились и стали приближаться осторожнее. Их звук почти не был слышен за шумом, который подняли соседи, призывая полицию.

Уильям покачал головой. Ах уж эта неискушенность законопослушных граждан!..

– Виола, – окликнул он жену, – можешь войти.