– Как считает судебный следователь Кальдерон, у нас по‑прежнему есть главная подозреваемая, – напомнил Рамирес.

– Я не забыл о ней, инспектор.

– Если она кого‑то наняла и развязала руки какому‑то психопату, то, возможно, сама не чувствует себя в безопасности, – рассуждал Рамирес. – Я по‑прежнему считаю, что мы должны как следует поднажать на нее.

Подруги Элоисы прошли гуськом мимо двери, направляясь в комнату толстушки. Рамирес нашел записную книжку Элоисы. Они прошли по коридору в прокуренную конурку, где сгрудились девушки.

Фалькон подробно рассказал им о том, что случилось. Единственное, что нарушало тишину, это щелканье дешевеньких зажигалок да втягивание сигаретного дыма. В ответ на его вопрос, встречалась ли Элоиса с кем‑нибудь вне работы, послышались смешки. Он настойчиво попросил их подумать об этом, и они в один голос заявили, что тут и думать нечего. У нее не было никого, кроме сестры в Кадисе. Фалькон скользнул взглядом по их лицам. Они напоминали беженок. Спасающихся от жизни, застрявших на границе цивилизации, бесприютных. Он отпустил их. Осталась одна толстушка.

– Был тут один, – сказала она, когда все ушли. – Не то чтобы постоянный клиент, но она с ним встречалась не раз. Она говорила, что он совсем другой.

– Почему вы не упомянули об этом раньше? – спросил Фалькон.

– Потому что думала, что Элоиса уехала. Она говорила, что собирается уехать.

– Начните с начала, – попросил Фалькон.

– Она рассказывала, что он не хотел заниматься с ней сексом. Ему нужно было только разговаривать.

– Один из этих, – брякнул Рамирес, и Фалькон взглядом заставил его замолчать.

– Он сказал ей, что он писатель. Чего‑то там делает для фильма.

– О чем они разговаривали?

– Он выспрашивал у нее все про ее жизнь. Ну ничего не упускал. А особенно интересовался тем, что называл «переходом границ».

– Вы знаете, что он под этим подразумевал?

– Первый половой контакт. Первый половой контакт за деньги. Первый раз, когда она позволила делать с собой определенные вещи. Первая беременность. Первый аборт. Первые побои. Первый раз, когда мужчина угрожал ей ножом. Первый раз, когда мужчина наставил на нее пистолет…порезал ее. Такие вот границы.

– И они всего лишь разговаривали?

– Он платил ей за секс, но они только разговаривали, – подтвердила она. – А под конец вообще просто разговаривали.

– Она рассказывала, как он выглядит? – спросил Фалькон. – Откуда он? Как он говорил? У него было имя?

– Она называла его Серхио.

– Это к нему она отправилась в пятницу вечером?

Она пожала плечами.

– Вы когда‑нибудь видели его?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Но она, должно быть, описывала его.

– Мы не очень‑то откровенничаем друг с другом… потом это может обернуться против нас, – ответила она. – Она только сказала мне, что он guapo . Может, своей сестре она больше рассказала.

– И вы считаете, что раз она собиралась сбежать с ним, значит, питала к нему какие‑то чувства?

– Она говорила, что с ней никто никогда не разговаривал так, как он.

– А он ей ничего не рассказывал о себе?

– Если и рассказывал, то мне она ничего об этом не говорила.

– Что вам известно об этом Серхио… помимо имени?

– Я знаю, что он сделал одну очень опасную вещь, – ответила она. – Он подал Элоисе надежду.

– Надежду? – удивился Рамирес, словно для него это слово вообще было пустым звуком.