|
Гора скошенной травы, увядших цветов и листьев обнаружилась в мусорном контейнере, стоявшем рядом с ржавой железной калиткой в задней стене кладбища, за которой возвышалось фабричное здание. Здание отделял от кладбищенской стены узкий заросший бурьяном проход. Там стояли по стенам какие‑то старые железные двери и лестница вроде тех, по которым на кладбищах поднимаются к высоко расположенным нишам с урнами. Бурьян в проходе была примят. Охранники, патрулировавшие промышленную зону, могли бы увидеть, что здесь творится, только специально заглянув сюда. Контейнер упирался в стену. Убийце не составило бы особого труда поднять очень маленькую Элоису Гомес наверх, перевалить через стену и скинуть в контейнер.
– Второй раз он проделывает с нами такую штуку, – буркнул Фалькон. – Сбивает нас со следа? – уточнил Рамирес. – Да, это один из его талантов… тормозить процесс, – подтвердил Фалькон. – Нам всегда приходится делать двойную работу, – продолжил Рамирес. – Это то, что мой отец говорил о гениях: все вокруг них выглядит раздражающе вялым.
В 6.30 вечера Фалькон и Рамирес уже были на Аламеде, но не нашли там никого из подруг Элоисы. Они отправились на улицу Хоакина Косты, туда, где жила Элоиса. Фалькон постучал в дверь толстой девушки, у которой был ключ от комнаты Элоисы. Она вышла к дверям в голубом халате из махровой ткани и в розовых меховых шлепках. Ее глаза припухли со сна, но она мгновенно встряхнулась, увидев перед собой двух полицейских. Фалькон попросил у нее ключ и велел поднапрячься и вспомнить, когда она в последний раз видела свою подругу, а заодно передать другим девушкам, чтобы они сделали то же самое. Ей не нужно было спрашивать, что случилось; она молча отдала ему ключ. За дверью их встретила все та же глупая панда. Мужчины осматривались, взирая на печальный итог короткой и тяжелой жизни. Рамирес стал перебирать дешевые безделушки на туалетном столике. – Что мы, собственно, здесь делаем? – спросил он. – Просто смотрим. – Думаете, он здесь бывал? – Слишком рискованно, – ответил Фалькон. – Нам нужен адрес и номер телефона ее сестры. Эта панда для ее племянницы. Рамирес перевел взгляд с панды на своего шефа и увидел другого Фалькона, потерянного и несчастного, ссутулившегося и одинокого. – На прошлогодней Ферии я выиграл похожую зверушку для своей дочки, – сказал Рамирес, кивнув в сторону безмолвной гостьи. – Она ее обожает. – Удивительно, как мягкие игрушки пробуждают инстинкт любви, – сказал Фалькон. Рамирес не воспользовался случаем завести более доверительные отношения. – А видение ‑то у нее не такое уж совершенное, – заметил Рамирес, глядя на пару контактных линз, валявшихся на ночном столике. – Она была с ним знакома раньше, – сказал Фалькон. – Я в этом уверен. Вспомните, сколько материала он отснял, чтобы сделать фильм «Семья Хименес». Он наверняка заметил, что Хименес снова и снова возвращается к одной и той же проститутке. И хотел узнать, почему. – Ну, может, она лучше всех в городе работала ртом, – грубо пошутил Рамирес. – Ведь есть же какое‑то объяснение. – Она выглядит совсем молоденькой, – предположил Рамирес. – Возможно, это ему нравилось.
– Его сын сказал, что он влюбился в свою первую жену, когда ей было тринадцать лет. – Да что б там ни было, старший инспектор, это всё одни догадки. – А на чем еще мы можем строить наши выводы? – ответил Фалькон. – При том, какие он оставляет следы, нам не нужны дополнительные улики. |
