– Значит, он общался с ней, – заметил Кальдерон. – Он завязал с ней какие‑то отношения.

– А этого обычно не бывает между проституткой и клиентом.

– Выходит, он действительно  знал ее.

– Если она с кем‑то постоянно встречалась, то странно, что ее подруги не знали об этом, – сказал Фалькон. – Но тогда… я думаю, мы вели себя совершенно неправильно во время первой беседы с нею. Ведь мы полицейские. Они нас недолюбливают. И не расположены разговаривать с нами.

– Вы полагаете, старший инспектор, – почти торжественно спросил Кальдерон, – что мы имеем дело с серийным убийцей?

– Мы имеем дело с убийцей уже двух людей, причем убийство Элоисы Гомес все‑таки больше похоже на спонтанный поступок, хотя, как я уже сказал, мы, вероятно, скоро выясним, что она вписалась в его тему, так что все зависит от того, как трактовать понятие «спонтанный». Это убийство не было запланировано и подготовлено, как убийство Рауля Хименеса. А были ли в нем определенная логика, метод и техника, пока нам остается только гадать.

– Значит, вы думаете, что он снова совершит убийство?

– Да… но вряд ли спонтанное. Полагаю, оно впишется в схему его действий. И было что‑то, что вписало в нее Элоису Гомес. Какое‑то из ее высказываний сдетонировало в извращенном мышлении этого убийцы.

– Эти девушки, если подумать, наскребают себе средства на жизнь в мрачных и опасных закоулках. Они ежедневно наблюдают такие стороны человеческой натуры, с которыми редко сталкиваются обычные люди. Им необходима проницательность, чтобы не сгинуть при их подчас пугающих связях. Многие киллеры живут за счет проституток. Есть мужчины, которых эти девушки приводят в ярость тем, что заставляют их почувствовать свою убогость. Рауль Хименес казался безобидным богатым старикашкой, потворствовавшим своим слабостям, но нам известно, что и у него в мозгу был какой‑то сдвиг.

– Ну что ж, в отношении Хименеса инстинкт ее не подвел, – подытожил Кальдерон. – Но изменил ей при встрече с убийцей.

– Этот парень заставил ее думать о себе. Он задел ее за живое. Она разговаривала с ним. Проститутки не страдают от своих клиентов, пока соблюдают дистанцию. Близость оказывается фатальной.

– Никому не пожелаю жить в таком мире… где близость оказывается фатальной, – произнес Кальдерон, и Фалькон, до сих пор не сдружившийся в Севилье ни с кем из коллег, понял, что он ему симпатизирует.

Патрульная машина осторожно двигалась по главной аллее кладбища, среди глыб черного гранита и белого мрамора вспыхивали ее синие огни. Кальдерон закурил сигарету и с отвращением затянулся ею. Фалькон вытащил свой мобильник и проверил второе, голосовое, сообщение, о котором начисто забыл в суматохе, последовавшей за первым посланием. Оно было от доктора Фернандо Валеры, который извещал, что записал его на прием к психологу в Табладилье.

Подъехали Фелипе и Хорхе, те же самые криминалисты, что работали на убийстве Рауля Хименеса, и все они стояли кучкой в ожидании судмедэксперта. Ждать пришлось минут двадцать. Наконец появилась женщина‑врач лет тридцати с длинными темными волосами, которые она быстро заправила под белую пластиковую шапочку. Осмотр тела занял у нее меньше пятнадцати минут. Она вышла из мавзолея, мимоходом передала одному из полицейских оброненный Фальконом фонарик и сообщила о результатах осмотра судебному следователю Кальдерону.