– Вы приходили вчера, чтобы поговорить со мной об этом? – спросил Кальдерон.

– Полагаю, вы согласитесь, что в этой версии есть довольно щекотливые моменты, – ответил Фалькон. – И когда я увидел выходящего от вас доктора Спинолу…

– Доктора Спинолы нет в вашем списке директоров, – резко оборвал его Кальдерон.

– Он есть  в коллекции знаменитостей Рауля Хименеса. Какая‑то неясная связь все же существует. Об этом следовало бы подумать, – продолжил Фалькон, ощущая сопротивление Кальдерона и безнадежность своих попыток наладить с ним отношения. – Вы также понимаете, что пока мы располагаем лишь косвенными и малоубедительными доказательствами причастности Рауля Хименеса к растлению малолетних. Я бы об этом даже не упоминал, если бы не известная история Карвахаля и не наша сегодняшняя находка.

– Так вы считаете, что мы ищем изнасилованного мальчика? И как по‑вашему, Консуэло Хименес замешана в этом? – спросил Кальдерон.

– Серхио мужчина. Каким‑то образом он сумел завязать отношения с Элоисой Гомес, возможно, как человек сочувствующий… как такой же forastero.  Я не читал протоколов по делу Карвахаля, так что о его пристрастиях мне ничего не известно, но Сальгадо, похоже, интересовался мальчиками, а Хименес – девочками.

– В таком случае либо Серхио действует в одиночку как мститель за всех изнасилованных, либо – что вполне возможно – ему указывают цель, – заметил Кальдерон.

– Консуэло Хименес любит своих детей. Правда, все они мальчики, но если бы она обнаружила у своего мужа порнографию, так или иначе связанную с растлением малолетних, я уверен, она бы этого не потерпела. Она знала Района Сальгадо…

– Но как она могла узнать о нем такое!  – спросил Кальдерон, слегка постучав по компьютеру.

– Понятия не имею. Я лишь рассуждаю о том, на что она способна, а не пытаюсь доказать ее вину, – сказал Фалькон. – Она уклонялась от обсуждения любых деловых предприятий мужа. А когда я выказал некоторую осведомленность об «МКА Консульторес», она не пожелала продолжать разговор без своего адвоката. Консуэло Хименес решительная женщина. Невзирая на все заявления о ненависти к насилию, она в кровь разбила лицо Басилио Лусене. Она умна и расчетлива. Правда, ее действительно могли держать в неведении об «МКА», и она просто решила перестраховаться. К тому же она предложила выяснить, какого рода отношения связывали ее мужа с Карвахалем.

– Все это шатко, старший инспектор. Как вы говорили раньше, сеньора Хименес вправе защищать свою частную жизнь, а также свое наследство и наследство своих детей. Она ударила Лусену в приступе гнева, вполне объяснимого той опасностью, которой ей грозила его половая распущенность. А ум и расчетливость – необходимые предпосылки успеха в бизнесе.

– Вы, конечно, правы, – ответил Фалькон, испытывая отвращение к подобострастию, вкравшемуся в его голос. – Так мы сошлись во мнении, что эти убийства связаны между собой? То есть что мы расследуем не ряд спонтанных зверств? Это одно множественное преступление, а не серийные действия маньяка.

Кальдерон пощипывал ухо, уставившись в пол сквозь стеклянную столешницу.

– Наказание, которое Серхио придумал для двух своих главных жертв, согласуется с образом человека, пережившего сексуальное насилие, – заговорил Кальдерон. – Объекты выбраны заранее, и налицо связующее звено – их давнее знакомство. Ваше предположение, что Серхио заставлял их смотреть в глаза своим глубинным страхам, по‑моему, верно. Удаление век и последующие увечья, которые оба убитых нанесли себе сами, свидетельствуют именно об этом.