– Примерно в это же время мама начала почти каждый день ходить к мессе, – продолжал вспоминать Пако.

– Да, а раньше и раз в неделю не выбиралась, – подхватила Мануэла. – И еще она перестала носить кольца. Только иногда надевала тот дешевенький агатовый кубик, который папа подарил ей на день рожденья. Это‑то ты наверняка помнишь, братишка.

– Нет, не помню.

– Папа ведь дал подарок тебе, чтобы ты преподнес его за праздничным столом. Мама развернула коробочку, крышка отскочила и стукнула тебя по носу, и тут раскрылся бумажный цветок. Внутри цветка лежало кольцо. Получилось очень романтично. Мама была тронута. Я помню выражение ее лица.

– Она, должно быть, знала, что с ней что‑то случится, – сказал Пако. – Все время ходила к мессе, носила только то колечко, которое подарил ей отец. То же самое было и со мной, перед тем как меня пырнул бык в «Ла‑Маэстранса».

– А что именно? – поинтересовался Хавьер, зачарованный этими картинками из далекого прошлого. Он даже потрогал нос, пытаясь вспомнить, как получил по нему крышкой коробки.

– Я знал, что что‑то произойдет.

– Откуда? – спросил тесть Пако, величайший из скептиков.

– Знал, и все, – ответил Пако. – Я чувствовал, что близится великий момент, но по молодости и самонадеянности полагал, что это момент славы.

– Но как ты чувствовал? – продолжал допытываться тесть.

– Ну, не знаю, – пытался объяснить Пако, помогая себе жестами, – было такое ощущение, что все сходится вместе.

– Как лучи в одной точке, – кивнул Хавьер.

– Тореадоры всегда очень суеверны, – заявил тесть.

– Ну да, когда так рискуешь жизнью… все имеет значение, – сказал Пако. – Звезды, планеты…

– Они сходят ради тебя с орбит, что ли? – не унимался тесть.

– Я преувеличиваю, – ответил Пако. – Может, это просто было шестое чувство. Может, только оглядываясь назад, я вижу какой‑то особый смысл в событии, которое в считанные секунды перечеркнуло мою молодость.

– Прости, Пако, – смутился тесть. – У меня и в мыслях не было приуменьшать…

– Но поэтому я и хотел быть матадором, – продолжал Пако. – Мне нравилась определенность опасности. Это как проживать жизнь с осознанием всех ее подвохов. Случилось лишь то, что я неверно истолковал знаки. Никто не смог бы предсказать то несчастье. Пока я раззадоривал быка мулетой, он ни разу не свернул за ней направо, носился исключительно по прямой и вдруг… когда я оказался как раз над рогами, боднул с изворотом вправо. Как бы то ни было, мне посчастливилось остаться в живых. Это как мама сказала Мануэле: «Бог дал, Бог и взял». Без всяких причин.

На этом обед закончился, и Мануэла со своей компанией уехала. Семейство Пако и его родственники со стороны жены пошли наверх соснуть. Хавьер и Пако остались сидеть во дворике с бутылкой бренди. Пако сильно наклюкался.

– Может, ты был слишком умным для тореро, – начал Хавьер.

– Я жутко учился в школе.

– Тогда, может, ты слишком много думал.

– Да ничего подобного, – отмахнулся Пако. – Это уже потом пришли раздумья. Когда бык меня покалечил, я занялся наведением порядка у себя в голове. Все сообщения и видеоматериалы о моих звездных мгновениях, которых никогда не было и никогда не будет, отправились в мусорное ведро.