– Так семь или восемь?

– Думаю, семь. Если Клык не вернется.

– Он не вернется. И мы хотим поймать того, по чьей вине это случилось. С кем приятельствовал Клык, с кем он терся, кроме вас?

Вопрос, казалось, шокировал Сэма:

– Да не терся я с ним! Просто он здесь живет, вот и все. Жил.

– Так с кем же он терся?

– Не знаю, ей‑богу. Слушай, хватит, а? Дай передохнуть.

Костяшками пальцев Кардинал побарабанил по лбу Сэма:

– Эй, Сэмми, просыпайся, очухайся! Я же не спрашиваю тебя, у кого он брал наркотики. Я спрашиваю, кто был у него в приятелях.

– Да не знаю я! Был какой‑то шкет, думал, он всех круче.

– Имя, – сказала Делорм. – Нам надо знать его имя.

– Эй, Пако! – крикнул Сэмми кому‑то наверху. – Как этого мерзавца зовут, с которым Клык якшается? Ну этого, что на большой машине ездит?

На лестнице показался темнокожий паренек. Лицо его смешно исказил дикий, преувеличенный страх.

– Кошмар! Ты что, с полицией разговариваешь?

– Клыка убили, Пако. Скажи же мне имя, черт возьми.

Пако спустился с последней ступеньки. Одежда его пропахла марихуаной.

– Ты про того, что на внедорожнике? Леон, а фамилии – не знаю.

– Как он выглядит? – спросил Кардинал.

– Ну, не знаю. Обыкновенно выглядит. Волосы русые и вроде как жирные. Ездит на этой идиотской машине с подвеской. Черной. «Транс‑эм», что ли, она называется.

– Ой, да, – перебил его Сэмми. – Я вот что вспомнил. У него вроде как шрам на лбу. Рваный. Вот такой! – Он показал длину шрама, примерно в дюйм, раздвинув большой и указательный пальцы.

– Об унитаз небось стукнулся, сучонок, – сказал Пако и повернулся, чтобы опять уйти наверх.

– Эй, повремени‑ка малость! – Кардинал преградил ему дорогу. – Нам надо поговорить с тобой и со всеми, кто здесь живет. Собери их внизу. И не трусь. Если б мы пришли сюда за наркотиками, тебя бы сейчас уже везли в перевозке.

Кардинал и Делорм допросили остальных пятерых обитателей дома – каждый последующий казался им безнадежнее предыдущего. Кардинал давно уже заметил эту особенность наркоманов – люди они по большей части неплохие, просто окончательно сбитые с толку и запутавшиеся. Один‑два из допрашиваемых могли бы стать полезными членами общества, если б не губительное пристрастие к игле. Что ж, у каждого должна быть в жизни какая‑то опора, правда, некоторые из таких опор сами по себе вредят и калечат.

Никто из бывших товарищей Клыка по общежитию не смог добавить ничего существенного к уже имевшейся информации. Да, парня по имени Кевин Тейт они встречали. Нет, знакомы с ним они не были. Вернувшись в Управление, Делорм засела за компьютер. И позднее она подошла к Кардиналу с распечаткой в руке.

– Я проверила всех Леонов, которых мы арестовывали за последние три года. Знаешь, сколько их набралось?

– Понятия не имею. Три?

– Черта с два! Ни одного. Но взгляни‑ка, что я получила от Масгрейва!

– От Масгрейва? Ты имеешь в виду сержанта Малькольма из Королевской конной полиции? Ты уже успела ему позвонить? У тебя что, с ним роман, о котором я не подозревал?

– Роман с Масгрейвом? Не смеши.

Кардинал взял распечатку и быстро проглядел ее.

– Ладно. Некто Леон Рутковски был подвергнут аресту за сбыт героина в Садбери. Провел восемь лет в Миллхейвене. Ранее был замечен в неоднократных драках с нанесением тяжких телесных повреждений. Горячий, видно, этот Леон.

– Описание совпадает с тем, что дали нам приятели Клыка, – сказала Делорм, по‑прежнему не поворачиваясь к нему лицом.