Длинный Лук подумал, что со снаряжением Рота, кто бы он там ни был, можно штурмовать замки в одиночку. Может, и не Рэдхэндхолл, граф как-никак, чародей, но любой другой точно. Ах жаль, не было с ним Кровопийцы и Дыхания Тьмы, когда они с Истер добывали клад! Он вызвал в памяти образ стража — и не нашел в себе страха.

Впереди противник пострашнее? Ну-ну, посмотрим.

Мир заалел в лучах заката. Тонкая фигурка Истер среди угрюмых глыб казалась объятой пламенем. Он подошел к ней:

— Я готов.

— Хорошо.

Она прищурилась на солнце — тому оставалось пройти не более четверти собственного диска, чтобы коснуться грани окоема. Тогда и откроется Закатное Око, и преграды станут зыбкими, сойдутся края миров. Тогда Истер достанет силы открыть Врата.

Пора было начинать — сосредоточиться, приглушить все посторонние чувства, вобрать, вдохнуть в себя Первозданную Силу. Но что-то тревожило юную ведьму, а без спокойствия нечего было и стараться. Она не сразу поняла, в чем дело. А осознав, изумилась сама себе. Проблема была в Длинном Луке.

Истер сказала ему о проклятии, тяготеющем над доспехами Рота, но он если и понял ее, то понял по-своему, то есть, по сути, так ничего и не знал о нависшей над ним опасности. Еще несколько минут назад это вполне устраивало Истер. Окунувшись в общение с Первозданной Силой, она с легкостью отринула многие прежние помыслы, и теперь ею целиком владело лишь одно стремление — победить. Она изменилась, а точнее, в ней пробудилась та одинокая девочка, которая несколько лет назад думала, что она — богиня этого края, хотя никуда не исчезла и созревшая, поумневшая ведьма, которая убила свою учительницу и прельстила в угоду своим замыслам вожака Зеленой Вольницы. И чем с этих божественных высот казалась ее случайная мимолетная привязанность к Длинному Луку? Бледной тенью нелепости…

И что с того, что Длинный Лук превратится в раба доспехов? Истер все учла: ему никогда не хватит самое меньшее — ума, чтобы, даже в образе непобедимого воина, представлять угрозу для Истер. Доспехи Рота получат самого ничтожного холопа из попадавшихся им на пути, вот и все. Таким Длинный Лук будет, в сущности, даже более удобным — перестанет задавать глупые вопросы, у него не возникнет и мысли посягать на сердце Истер и чего-то требовать от нее (в нем вообще останется очень мало чувств). Более чем разумные доводы.

Однако почему-то они не действовали и не могли успокоить смутное волнение в груди.

Ну почему все так сложно? Почему довлеет над мыслями такое человеческое, такое небожественное — такое дурацкое чувство, которому даже названия не подобрать?

— Тебе понравилось снаряжение?

— Зачем ты спрашиваешь? Разве ты когда-нибудь видела что-то подобное? Они не могут не нравиться, они просто дьявольски хороши!

— И ты, конечно, не чувствуешь их проклятия? Сейчас послушай меня очень внимательно, я не стану повторять дважды. Никто не знает, действительно ли их создал тот, чьим именем они названы, но ими владел Рот, один из могучих демонов древнего мира. Он вложил в них все ужасы боя — гнев и восторг, страх и жажду убийства, боль и звериную радость победы. Тот, кто их носит, может стать богом войны. В том и опасность: побывав богом, никто не найдет в себе силы стать прежним, вернуться к ничтожеству обыденной жизни.

— А нужно ли возвращаться? — задумчиво спросил Длинный Лук.

— Каждый решает за себя сам, — отрезала Истер. — Приготовься, я начинаю. Просто… — не удержалась и добавила она, — когда привыкнешь к ним попробуй снять — и, может, поймешь…»

Край солнца уже размывал черту горизонта.