Бой окончился внезапно. Последний орк, окровавленный, с обломком ятагана в одной лапе и ножом в другой, набросился на Джона. Он вел себя, словно был только первым среди сотни отборных вояк. Погиб он мгновенно, упал — и на троих драконоборцев обрушилась тишина. Неестественная, глухая, в которой несмело звучали даже собственное дыхание и хруст камешков под ногами.

Двадцать трупов валялись в лужах черной крови. Джон повернулся к друзьям:

— Кажется, все. Они кончились.

Но вместо радости он увидел на их лицах испуг.

— О боже! Джон…

— Святые угодники! Сэр, я сейчас помогу вам.

Молодой граф попробовал сморгнуть пот и только тут понял, что ему давно уже больно. Да так, что он и вообразить себе не мог ничего подобного.

Мучительное жжение угнездилось где-то в глазнице. Он потянулся к лицу, но Гарри успел перехватить его руку.

— Не надо, сэр, я сам вытащу.

— Что там? — еле слышно спросил Джон. Попытка скосить правый глаз привела к новой вспышке обжигающей боли. Ноги подогнулись.

— Не шевели лицом! — строго велел Изабелла. — Гарри, глаз, похоже, цел.

— Что со мной?..

— Молчи, сейчас мы все сделаем.

— Приготовь перевязку, дочка…

— Нет, Гарри, сделай это ты. Я сама вытащу, я смогу.

Великан стащил с рук перчатки и взялся за дело. Девушка погладила Джона по щеке и вытерла ему пот со лба.

— Потерпи немного, Джон. Давай я помогу тебе сесть… Нет, не сюда, лучше на орка садись. Я знаю, тебе больно, но сейчас все пройдет. Я сумею…

«Господи боже, да что со мной такое? — Джону показалось, что воздухе запахло формалином. Сердце бешено колотилось, а страх теперь терзал куда сильнее боли. — Я что, без глаза остался? Нет, так нечестно…» Глаза всегда были его слабым местом. Он почти спокойно относился к скрежету железа по стеклу и прочим вещам, которые доводят до истерики иных людей, но только не к мысли о каком-нибудь несчастье с глазами.

Поэтому, когда Изабелла, все продолжавшая шептать что-то медицински-ласковое, неожиданно сделала быстрое и сильное движение рукой, вытаскивая что-то из его головы… глаз, что ли? — победитель троллей, драконов и орков с облегчением погрузился в обморок.

Истер ничего этого уже не видела. Она бежала, не разбирая дороги, через диковинный лес, ничего не видя перед собой, бежала, пока в груди не разгорелся настоящий костер. Тогда ей пришлось перейти на шаг, а потом она брела, покуда ноги не подломились и она не упала в густую, пряную траву на краю поляны.

Дикое душевное напряжение прорвалось потоком рыданий. Все напрасно! Первозданная Сила отвергла ее, предавшись таинственному пришельцу. Теперь все теряет смысл. Мечты, замыслы, убийство Коры, сражения в Закатном мире, опасный союз с Клахаром — впустую. Проще говоря, впустую — вся жизнь.

Потом она подумала о Джоке, и ей стало так плохо, что даже рыдания прекратились. Раздавленная, растоптанная судьбой девушка содрогалась в беззвучных стонах. Джок теперь обречен. И это, пожалуй, страшнее, чем закрытый путь к высшей власти…

Измученная событиями последних дней, она уснула. Неразборчивые образы теснились в ее оцепеневшем сознании, однако пробудилась она уже далеко за полночь, вполне отдохнувшей.

Прямо над головой, в ветвях орешника, серебристо звенела малиновка.