— А мне ты оставишь рабов, богатство, пиры и увеселения? — усмехнулся Длинный Лук. — Если бы я мог взять больше — взяла бы ты меня с собой?

— Я сама могу дать тебе нечто большее. А если ты не сможешь или не захочешь взять, ты все равно останешься в выигрыше. Твоя воля возрастет стократ, и ты сумеешь затмить всех королей мира.

Что ж, этим Длинного Лука можно было привлечь, но он не спешил радоваться перспективам. Он размышлял.

— Хорошо, пусть так. А что будет, если мои планы изменятся? Ты убьешь меня, если мне понадобится нечто большее, чем роскошная жизнь вельможи? Например, то, к чему стремишься ты сама?

— Нет, — улыбнулась Истер. — Ты ведь никогда не обгонишь меня в магии. Мы с тобой друг другу неопасны, мы друг другу нужны. Очень нужны. И поэтому я буду давать тебе все, что смогу, а могу я многое…

Лицо Длинного Лука непроизвольно растянулось в ответной улыбке. Тысяча чертей, эта девчонка умела заставить его почувствовать себя на высоте! «Что я вообще находил в Изабелле? — недоумевал он, вглядываясь в бездонные колодцы очей Истер. — Безмозглая, сумасбродная дурочка, мечтательница…» Да, в Изабелле не было ни крохи того, что делало Истер настоящей королевой.

— Ладно, девочка, идем подарим золото дуракам, пусть их жадность разгорится как следует, — сказал он.

В обратный путь пришлось отправиться пешком, ведя нагруженных лошадей в поводу.

— А чье это золотишко? — поинтересовался Длинный Лук. Он вдруг обнаружил, что, оказывается, способен думать о несметном богатстве хладнокровно и без малейшего сожаления. Это открытие порадовало его — есть в нем, значит, стальной стерженек! Минута на холме, когда тусклый блеск драгоценностей заставил его забыть обо всем на свете, теперь вспоминалась как какое-то постыдное помутнение рассудка.

В самом деле, весело размышлял он, если мне понадобится золото, я всегда его добуду — вот в чем соль!

— Трудно сказать, — пожала плечами Истер. — Кому оно принадлежало изначально, я не знаю, да и не пыталась узнать. Возможно, не всякий дух сможет это сказать. Но этому золоту уже много веков — по всему видно, что римское. Куда и зачем его перевозили, уже не имеет значения, но римляне в то время находились поблизости, а отбили его галлы. Драка была жестокой, их уцелело всего шестеро, и среди них — один небезызвестный в те годы друид-воин. На обратном пути с ними произошло много разного, наконец они поссорились, вспыхнула драка, и трое погибли от рук товарищей. Друид не стал вмешиваться, он уже видел, что с его спутниками добра не жди. У подножия холма галлы остановились на ночлег, и друид убил их. Закопал клад, а их души заставил служить себе, охраняя сокровища. Думаю, он собирался использовать золото в борьбе с римлянами, но вернуться уже никогда не смог. Хочешь знать, где он пропал? В Драконовом лесу, точнее сказать, у самого подножия Драконовой горы. Его привлекла туда Первозданная Сила, о ней уже тогда было давно и крепко забыто. Друид не справился с ней.

— Чудные сказки рассказывают тебе духи на сон грядущий! А откуда взялся лепрекон?

— Думаю, он видел, как колдун заговаривает клад, и с тех пор пытался одолеть заклятие. Бедолага давно свихнулся, как и все его собратья. В сущности, я не уверена, стоит ли вообще называть его лепреконом… И он, и те немногие, кто еще остался, — жалкие вырожденцы. Да, — вздохнула Истер, думая уже о чем-то другом, — настоящая магия возможна только там, где бьет источник Первозданной Силы. О том же самом рассказывают и духи. Но мне уже прискучило слушать их. Интересно, когда они открывают прошлое, но о будущем от них не добьешься ни слова. Все талдычат о днях минувших, одно и то же по сто раз подряд, будто решили свести меня с ума! Как мне все это надоело…

Последние слова она уже прошипела, и Длинный Лук понял, что она предельно раздражена.