Одно письмо было от друга, которому хотелось бы получить приглашение и остановиться у них во время поездки в Соединенные Штаты этим летом. Другое — коротенькая записка от второго сына, сообщавшего, что у него кончились деньги. Чертов Фергус. Черт бы его побрал за то, что пытается дипломатничать с ней. «Ты прекрасно со всеми ладишь». Как будто она жена какого-нибудь третьего секретаришки и в первый раз принимает гостей. Конечно, она хорошо ладит с женами подчиненных. Она уже давно взяла себе за правило, что обязана быть любезной с ними. Она знала, как быть приятной, снисходительной и значительной одновременно. Они не были к ней привязаны, но нельзя сказать, что ее недолюбливают; к ней относятся с почтением, а именно этого она и добивалась. Она подумала о Лодере, и кровь бросилась ей в голову, по шее пошли красные пятна. Он, по-видимому, разнюхал, что она спала с его собственным помощником Джо Маклеодом. Уже три недели Маклеод уклоняется от свиданий. Отнекивается вежливо и убедительно. То занят по работе, то уже договорился с другим человеком на это время. Дважды вообще не пришел, и она по часу прождала его в номере, который они снимали в мотеле в десяти милях выше по Потомаку. Он был намного моложе ее, пылкий любовник, без тени сантиментов или душевных потрясений. Все было отлично: когда речь шла о постели, она забывала про все на свете и свои классовые предубеждения в том числе. Маклеод был джентльменом не в большей степени, чем Лодер, но отличался ростом шесть футов два дюйма, привлекательной внешностью и недюжинной силой. Это был ее первый молодой мужчина, и теперь, когда он так легко бросил ее, она в полной мере почувствовала, на какое унижение пошла, взяв его в любовники. Гоняться за молоденькими мальчиками — дурной признак. Если женщину влечет к мужчинам в возрасте ее сына, значит, она выходит в тираж.

Но он человек исключительно благоразумный, и она нисколько не сомневалась, что среди его коллег не будет никаких сплетен или пошлых намеков. Она всегда выбирала мужчин, которые больше теряли, раскрывая рот, нежели выигрывали, распуская язык. Ее любовниками всегда были мужчины с честолюбием, которые предпочитали не превращаться в ее врагов, получая отставку.

Теперь наступил ее черед. И все из-за того, что муж разоткровенничался с этим неумытым животным, проявляя невероятную заботу о безопасности. Она разрывала конверты один за другим, без всякого удовольствия прочитывала письма, а потом скрепила их вместе, чтобы не забыть ответить. Вынув сигарету, стала безуспешно искать спички. Ее настольная зажигалка не работала, она знала об этом, но все равно инстинктивно пощелкала рычажком. Искра не высекалась. Эту старомодную модель подарили ей с Фергусом много лет назад сотрудники в одном из предыдущих посольств по случаю какого-то торжества. Выругавшись, она перерыла все ящики письменного стола. Спичек не было. Проще было положить сигарету на место, но вдруг ей обязательно потребовалось закурить. Ей просто необходимо найти зажигалку. Просто смешно не закурить, когда так хочется.

Она встала и поднялась наверх. Кабинет Фергуса располагался по соседству с ее комнатой — с педантичной тщательностью обставленное и поддерживаемое в идеальном порядке рабочее помещение. Никаких уступок личным вкусам; он наотрез отказался от ее предложения помочь ему украсить комнату, когда они сюда приехали. В комнате стоял огромный, без всяких излишеств, письменный стол, безобразная складная настольная лампа, от пола до потолка книжные шкафы и маленький шкафчик для документов. Единственной домашней деталью была фотография жены и детей. В шкатулке шагреневой кожи, тоже подаренной, нашлись сигареты, но никаких следов ни настольной зажигалки, ни спичек. Она открыла два ящика и только тогда нашла то, что искала.